Может, усиление обстрела убедило солдат, что сегодня, в воскресенье, пятого, будет штурм, а может, это сделал вид заготовленных саперами осадных лестниц. Намечалось две эскалады: одна – цитадели, другая – форта Сан-Висенте возле реки, в надежде застать противника врасплох, для чего и приготовили лестницы. Все понимали, что из этого ничего не выйдет: слишком высоки стены. Судьба штурма решится в бреши.

– Рота! – рявкнул Хейксвилл. – Встать!

Солдаты повскакивали с мест, одернули мундиры – появились майор Коллет и капитан Раймер.

Майор махнул рукой:

– Можете садиться.

Харпер, глядя, как майор вытаскивает и разворачивает лист бумаги, подумал, что сейчас объявят о штурме. Рота взволнованно загудела, Хейксвилл крикнул: «Молчать!», и Коллет подождал, пока шум уляжется.

Майор враждебно оглядел солдат. Штурм, объявил он, начнется скоро, но это знали и без него и ждали подробностей. Майор помолчал, заглянул в бумагу.

– Пришел приказ, я вам его прочту. Слушайте. «Привлекаю внимание армии к событиям, имевшим место после взятия Сьюдад-Родриго, – читал Коллет ровным, суровым голосом. Он не мог выговорить мягкое «с» и поэтому произнес «Цюдад». – Жители города, граждане союзной нам Испании, подверглись всякого рода оскорблениям и надругательствам. В Бадахосе это не повторится. Любые посягательства на собственность гражданских лиц будут караться скорой и неизбежной смертью, уличенных нарушителей повесят на месте преступления». – Майор сложил бумагу. – Поняли? Держите свои вороватые руки за спиной и штаны застегнутыми. Все.

Он строго зыркнул на солдат, четко повернулся и пошел к следующей роте. Пехотинцы переглянулись, пожали плечами и рассмеялись. Кто будет вешать? Войсковая полиция всегда держится подальше от передовой, на улицах будет кромешная тьма, а солдат, который пробился в крепость, заслужил право немного пограбить. Они сражались, они гибли – что ж теперь, и горла не промочить? Никто не собирается зазря обижать гражданских. Испанцы, которые в Бадахосе в основном на стороне врага, сами решат, как встретить победителей. Можно оставить двери открытыми и выпивку на столе, а можно не проявить радушия, и в таком случае… Солдаты поулыбались и вновь принялись точить семнадцатидюймовые штыки.

Через несколько секунд пополз слух, такой же уверенный, как и первый, тот, что обещал штурм, и этот новый слух, облетевший лагерь в мгновение ока, принес облегчение и растерянность. Все откладывается. Им подарили еще сутки жизни.

– Куда мы? – выкрикнул кто-то.

Все рассмеялись, позабыв про зловещее присутствие Хейксвилла.