– Почему бы и нет, – сухо произнес Веллингтон. – Он единственный из всей армии был на гласисе. Позовите его.

В комнате сидели дивизионные и бригадные генералы, артиллеристы и инженеры, и все повернулись взглянуть на высокого стрелка. Все слышали о нем, даже недавно прибывшие из Англии, потому что этот человек захватил французского «орла» и, судя по всему, способен повторить свой подвиг. Видавший виды, суровый, как и оружие, которым он обвешан; прихрамывающая походка и шрамы свидетельствуют о том, что он побывал во множестве переделок.

Веллингтон улыбнулся, оглядел собравшихся офицеров:

– Капитан Шарп участвовал во всех моих сражениях, джентльмены. Верно, Шарп? От Серингапатама до сегодняшнего дня?

– От Бокстела, сэр.

– Господи, я был тогда подполковником.

– А я рядовым, сэр.

Адъютанты, молодые аристократы, которых Веллингтон держал у себя на посылках, с любопытством всмотрелись в отмеченное шрамами лицо. Мало кто из рядовых выслуживается в офицеры.

Хоган наблюдал за генералом. Тот принял Шарпа приветливо, но не потому, что стрелок когда-то спас ему жизнь, а потому, что надеялся найти в этом человеке союзника против осторожных инженеров. Хоган вздохнул. Веллингтон хорошо знает Шарпа.

Генерал обвел взглядом комнату:

– Стул для капитана Шарпа.

– Лейтенанта Шарпа, сэр. – Слова были произнесены с горечью, почти с вызовом, однако командующий пропустил их мимо ушей.

– Садитесь, садитесь. Рассказывайте про бреши.

Шарп рассказал, не смущаясь перед высокими чинами, но это мало что добавило к словам Флетчера. Разглядел он не много, тьма лишь изредка озарялась вспышками стреляющих с городской стены пушек, так что сведения основываются главным образом на том, что он услышал, лежа на краю гласиса: не только французские земляные работы, но и британскую картечь, которая шуршала в траве и стучала в стену.

Веллингтон дослушал до конца. Донесение было четким и кратким. Генерал смотрел Шарпу в лицо.

– Один вопрос.

– Сэр?

– Проходимы ли бреши? – Холодные как лед глаза Веллингтона были непроницаемы.

Шарп смотрел так же сурово, так же непреклонно.

– Да.