Затем в 1971 году случился новый раунд противостояния правительства и профсоюзов госсектора, Хит шел на уступки заводу Rolls-Royce и судостроителям Верхнего Клайда, потом объявился Национальный союз шахтеров. В этих условиях миссис Тэтчер неотвратимо возвышалась. Во время кампании за место руководителя Консервативной партии она вела себя сдержанно, но в ее безжалостном наступлении чувствовалась большая доля амбиций. Никто из ее коллег пока не подозревал, из какого теста она на самом деле слеплена, но некоторые черты начинали проявляться. Пораженчество она рассматривала как чуму и вела с ним непримиримую борьбу. Другим проклятьем считала пессимизм. А Тед Хит в ее глазах был живым воплощением и того и другого.

После двух проигранных выборов стало ясно, что Хит не может больше возглавлять партию, и Тэтчер ожидала, что ее коллега и друг Кит Джозеф выдвинет свою кандидатуру. Однако вечно стеснительный Джозеф отказался, предоставив ей самой поддерживать и защищать новую идею под названием «монетаризм». Осталось лишь сообщить Хиту о принятом решении. Легенда гласит, что премьер отреагировал на ее заявление грубым восклицанием «Вы проиграете!». В реальности он выслушал ее и просто сказал «спасибо». О своей победе в борьбе (она обошла Хита, Уайтлоу, Прайора и Пейтона) Тэтчер высказалась так: «Я почти заплакала, когда мне сообщили. Да и правда заплакала». Впереди будет еще немало слез.

4 мая 1979 года Тэтчер отправилась в Букингемский дворец, и здесь начинается один из самых необычных периодов английской истории. Экономику потряхивало, но премьер-министр инстинктивно чувствовала, что ее финансовая политика верна. Она находила подтверждения этому и источник вдохновения в своем более или менее постоянном недовольстве и недоверии в отношении молодого Европейского сообщества. «Они намного умнее нас, – говорила она, – и заткнут нас за пояс». Впрочем, многие люди считали, что ей руководил, кроме того, старомодный национализм. Она вполне охотно поддерживала Общий рынок, когда речь шла только о нем, но медленно надвигающийся федерализм внутри Европы беспокоил и даже возмущал ее, а НДС, выплачиваемый сообществу, она называла не иначе как «наши деньги» или «мои деньги».

Кроме всего прочего, Тэтчер видела в консерватизме как таковом некий идеал, а не просто политическую позицию. Мысль, что консерватизм может быть чем-то вульгарным наподобие крестового похода, сильно отвращала патрицианскую часть тори, но таков был вклад нового лидера в партию, которая слишком во многом соглашалась с лейбористами в послевоенные годы. Другим ее особенным даром было чутье на настроения народа, по крайней мере в первые годы. «Полагаю, – сказала она в одном телевизионном интервью 1978 года, – люди весьма опасаются, что эту страну захлестнет волна представителей чужеродной культуры». Это замечание вызвало бурую негодования в медиа, но не среди населения в целом.