С точки зрения самой Тэтчер, она не положила конец послевоенному урегулированию, а просто перенесла его границы до пределов целесообразности. И разумеется, она не превратила Британию в копию США, как полагали некоторые. В 1979 году Тэтчер возглавила страну со смешанной экономикой, и смешанную же экономику она оставила в наследство преемникам, хотя баланс и сместился в сторону частного сектора. Однако она действительно обеспечила некую своеобразную стабильность и уверенность в будущем – в материальной инфраструктуре, в акциях и инвестициях, в перспективе благополучия, которое можно передать потомкам. Возможно, ей хотелось бы, чтобы Сити проявлял поменьше корысти, британская культура – поменьше жажды удовольствий, а народ – поменьше упрямства, но уж такие вывелись птенцы. Когда Кингсли Эмис сообщил своей героине, что в его последней книге говорится о захвате власти в Британии коммунистами, Тэтчер посоветовала ему «сменить хрустальный шар для предсказаний». И она действительно оказалась лучшей провидицей. При этом, хотя она и поспособствовала прекращению холодной войны, многие считали, что ей не особенно хотелось мирного урегулирования. Она так и не смогла приспособиться к новому миру без красной угрозы. Последняя столь долго служила врагом, что Тэтчер с трудом идентифицировала новых врагов, если только они не имели связей со старыми.

Покинув Даунинг-стрит, «железная леди» канула в политическое забвение. Однако она безусловно могла утешать себя мыслью, что Джон Мейджор, провозглашенный дофин, продолжит ее работу. Он обошел и Хезелтайна, и Дугласа Херда. «Парнишка из Брикстона», обаятельный, непритязательный, но хваткий, – «это золото, просто золото», уверяла она других. Пусть ему недостает твердости убеждений, пусть он кажется слишком прагматичным в вопросах отношений с Европой, он все равно – «один из нас».

* * *

Все считали само собой разумеющимся, что Джон Мейджор унаследует вместе с должностью и концептуальное видение Тэтчер, – все, кроме самого Мейджора. Несмотря на всю свою наружную податливость, он твердо намеревался стать реальным лидером. Различий в стиле и манере общаться насчитывался легион, одни тоньше других. Тэтчер можно назвать последней из по-настоящему «английских» премьер-министров XX века. Для своих детей она искала не просто няню, а «английскую няню». Это чувство «английскости» в том числе диктовало ее подход к кельтским народам. Джон Мейджор, родившийся в Лондоне, ощущал себя англичанином постольку-поскольку, и его кругозор сформировался скорее под влиянием мегаполиса, столицы, чем вследствие принадлежности к какой-то национальности. «Что может предложить Консервативная партия брикстонскому парнишке из рабочего класса? Пост премьер-министра» – под таким лозунгом прошли выборы 1992 года. Искусный заход, хоть и не вполне честный. Отец Мейджора был бизнесменом, производил самый английский из товаров – садовые украшения, а мать работала артисткой мюзик-холла. Благополучие Мейджоров пошатнулось, когда начались сложности с бизнесом, и семье пришлось переехать в съемную квартиру. Несмотря на более поздние утверждения, будущий премьер происходил скорее из низов среднего класса, чем из рабочей среды, и при этом не отличался прилежанием, обычно характерным для этого слоя. Он окончил школу всего с тремя «О»[127] и чувством глубокого стыда, что подвел родителей.