Буш пригласил Мейджора в Кемп-Дэвид. Жест трактовался как семейная, а не только военная встреча, но мало кто сомневался в истинных ее целях. Президент счел за лучшее немедленно обратиться к главному вопросу: от Ирака потребовали вывести войска до четверга, 2 ноября 1990-го, но глава США не питал иллюзий относительно выполнения этих условий. Дипломатические методы по-прежнему задействованы, но, добавил он, «Джон, если все это не сработает, нам придется отправить свои войска в бой». Мейджор согласился. Соединенные Штаты могут рассчитывать на поддержку своего союзника, и премьер четко дал понять, что в консультациях с кабинетом и парламентом необходимости нет. Как и Тэтчер, Мейджор ожидал войны; в отличие от нее, он не находил в этом удовольствия. Он так хорошо скрыл свои личные чувства, что президент увидел только полную и чистосердечную поддержку. Остаток встречи прошел в неформальной и дружеской атмосфере. Мейджор на контрасте с предшественницей общался в более открытой и непринужденной манере и тем самым снискал симпатии президента.

Саддам действительно не проявил склонности к компромиссам. Назначенный день приближался, война становилась неизбежной. 16 января начались воздушные налеты, в основном силами американских ВВС, ставивших целью уничтожение как минимум половины воздушных сил противника. Наступательную операцию назвали «Буря в пустыне». Прежде чем отправить солдат на возможную смерть, Мейджор захотел побеседовать с ними лично. Ему нечем было похвастать в плане военного опыта, он вообще не служил в армии. Тем больше причин, рассудил он, поговорить с ними и – что гораздо важнее – послушать. При встрече с солдатами он быстро понял, что больше всего их беспокоит неопределенность. Когда Мейджор сообщил им, что, вероятнее всего, их отправят на войну, он увидел ощутимое облегчение. Несмотря на отсутствие военного опыта, премьер находился в своей стихии. Солдаты оценили его открытость и добродушие. Самого Мейджора больше всего поразила молодость военнослужащих: ведь эти бойцы, размышлял он, не старше его детей.

Он заверил войска, что за ними – вся страна. Частично так и было, но для молодых людей возрастом около 20 лет, вскормленных прогрессивным и даже пацифистским образованием, эта война велась не ради обуздания агрессии, а ради продолжения поставок нефти. Однако если выражения протеста были минимальны и, в общем, непопулярны (известно, что некоторые студенты подвергались нападкам), они тем не менее создали прецедент, который в дальнейшем реализуется в гораздо больших масштабах. Войну как таковую выиграли к весне. В качестве военного лидера Мейджор получил подтверждение правильности своих действий. И теперь ему предстояла борьба совсем иного рода, которой он очень не хотел придавать характер конфликта.