— А стоило бы. Ты сам не замечаешь того, как ложь затуманивает твое сознание и чувства, — с трепетом в голосе произнесла Ниса и, взяв Брана за руку, продолжила: — Может быть, у меня нет ни малейшего права это говорить, но ты стал другим, словно в тебя что-то вселилось и…

— Ниса, ты знаешь, что я делаю все возможное для того, чтобы спасти нас, — печально выдохнув, ответил Бран. — И ложь, сказанная мною Лейле, имела смысл.

— Что ж, тогда расскажи, о чем думаешь сейчас? — Ниса коротко взглянула на Арин, которая сладко сопела, видя очередной сон, и пускала тонкую струйку влажной слюнки на деревянную лавочку.

— Об Ардстро и о твоих родителях, в частности, — ответил Бран и, с секунду подумав, продолжил: — Знаешь, иногда мне кажется, что от нас ускользает суть происходящего. Весь лес — это декорации, внутри которых кроется нечто большее — необычайно огромное зло.

— Ну уж нет, — покачала головой Ниса. — Я знаю, к чему ты ведешь, и это совершенная глупость. Совет просто подумал, что нас уже не спасти, тогда на кой черт отправлять за нами кого-то, тем самым жертвуя большим количеством жизней?

— Согласен, — коротко ответил Бран. — Тогда объясни мне, как именно мы оказались здесь, кто оставил нас связанными под деревом?

— Ты и вправду на слово поверил той колдунье и ее сказкам про то, что она нашла нас связанными? Ложь, да и только!

— Допустим, но как мы могли оказаться в запретном лесу?

— Не знаю, Бран. Когда вернемся домой, то обязательно обо всем расспросим у старших, — сказав это, девочка улеглась на сосновую лавку и крепко заснула.

Еще некоторое время Бран сидел в полном молчании, а затем одними губами произнес:

— А стоит ли возвращаться вообще?

Юноша пожал плечами, словно отвечая самому себе на этот нелегкий вопрос, затем, подобно подругам, стал укладываться на широкую деревянную поверхность. Не успел он поднять ноги и закрыть глаза, как откуда-то издалека раздалась чудесная мелодия. Чарующие ноты одна за одной проникали в его голову, не давая сосредоточиться на сне. Бран без промедления поднялся и, тихонько приоткрыв скрипучую дверцу, удалился из комнаты.

Зервар спал. В мрачных каменных домах не горела ни одна лампада. Тролли не любили спать при свете, а потому всегда тушили свечи и лучины перед тем, как отправиться почивать. Заметив это, Бран весьма удивился тому, что один из троллей все же не спит и на свой страх и риск играет на каком-то чудном и загадочном инструменте.

«Сатир!» — внезапно пришло в голову Брану, и он тут же ринулся со всех ног к предполагаемому источнику прекрасной мелодии. В ночной темноте под кронами густых деревьев и пышными ветвями багряных кустарников восседал крепкий силуэт знакомого Брану Одвала. Подбежав к нему, юноша с опаской остановился: