— Что ты тут делаешь, Одвал? Зачем явился?

Брану стало невыносимо страшно. Ему казалось, что Одвал является лишь тогда, когда юношу ждет очередная потеря или ужасная беда. Но в Зерваре все было иначе. Лейла обещала помочь путникам, спасти их из заключения и выпустить на волю. Отчего сатир явился именно сейчас, в самое спокойное время за все их нелегкое приключение?

— Хороший вопрос, — с усмешкой ответил Сатир. — Ты, должно быть, считаешь мое появление плохим предзнаменованием?

Бран замешкался, но ничего не ответил.

— Знаешь, а в этом есть доля правды, — вновь едко усмехнувшись, сказал Одвал и поманил Брана огромной шершавой рукой. — Присядь-ка рядом.

Юноша послушно уселся на землю и внимательно глядел на сатира. Тот лишь беззаботно рассматривал собственную флейту.

— Сегодня на рассвете свершится кое-что ужасное. Не то, чтобы это касалось тебя лично, но то, что принесет это событие, будет по-настоящему неприятным, — начал вещать Одвал.

— Прекрати говорить загадками! — неожиданно воскликнул юноша, а затем, прикрыв себе рот, чуть тише добавил: — Разве ты не можешь сказать все напрямую?

— Могу, но разве загадки решать не более приятно, чем пользоваться готовыми ответами?

— Моя жизнь и жизни моих друзей висят на чертовом волоске! И ты действительно думаешь, что у меня есть желание разгадывать твои глупые ребусы?

— Ну нет так нет, — глухо ответил сатир, а затем добавил: — Тогда буду говорить кристально чисто. Сегодня на рассвете Лейла умрет в родах. Драйк, как и весь Зервар, останется без матки, а потому ты должен будешь уговорить Арин стать их следующей женой.

— Что?! — воскликнул Бран, ошарашенно глядя на Одвала.

Юноше сложно было понять, насмехается сатир или говорит серьезно.

— Если ты не сделаешь этого, то Девин умрет. Я проведал его перед приходом сюда и могу сказать наверняка: эликсиры, что Тайзети украла у Мары, совершенно бесполезны. Болезнь прорастает в его теле, как сорняк, и по моим подсчетам у вас остались сутки для того, чтобы сохранить ему жизнь.

Бран молча смотрел в маленькие хитрые глаза собеседника. Казалось, что все это нелепость, какая-то глупейшая ошибка. Почему именно он, Бран, должен решать, кому жить, а кому умирать? Почему именно на его плечи легла ответственность за общение с сатиром и почему он не может спасти разом всех?

— Но она же умрет, если…

— Если вы вовремя ее не спасете, определенно да. Сначала ты жертвуешь одним ради иного, а потом наоборот. И все по кругу. Раз за разом. Смерть за смертью. Важно в этом круговороте понять лишь одну простую истину, — задумчиво вещал Сатир, — сможешь ли ты в этой суматохе успеть спасти хоть чью-то безвинную жизнь?