Прервав размышления, Бран сосредоточенно оглядел полчища насекомых, копошащихся над и под его порванной в клочья одеждой. Что-то должно было явственно выбиться из общей картины, за что-то должен был зацепиться глаз. Претерпевая боль, Бран продолжал следить за происходящим вокруг, продолжал направлять оставшиеся силы на поиск чего-то неизвестного, того, что должно было спасти ему жизнь. И нашел. Среди кучкующихся, старательно впивающихся в его кожу пауков Бран смог разглядеть существо, довольно сильно отличающееся от остальных. Настолько сильно, что это даже немного позабавило юношу. Все пауки были совершенно разными — яркими, цветастыми, заставляющими глаза щуриться при их виде, а разум — удивляться их необыкновенности. Все они двигались в одном ритме, совершали одинаковые механичные движения и руководствовались одной целью, что явно влияло и на их общее поведение. Но один из них был абсолютно особенным. Таким же особенным, как и сам Бран — абсолютно непримечательным среди ярких энергичных паучков. В то же время этот паучок был необыкновенным, уникальным и исключительным — маленьким, прозрачным, с тонкими, подобно серебристой паутине, лапками и водянисто-серыми глазками. Несмотря на такой неприметный внешний вид, в его движениях чувствовалась некая осознанность. В отличие от остальных, этот маленький паучок не кусал Брана, а внимательно смотрел своими крохотными глазками в его зрачки, словно наслаждаясь представлением, устроенным его собратьями, словно желая поскорее упиться медленной и мучительной смертью юноши.

— Больше ты не сможешь расстроить наши планы, дитя порока! Наконец-то я смогу собственными глазами увидеть твою смерть и собственным телом поглотить твой порочный дух!

«Ее страх намного больше, чем ее сила. За таким великим ужасом легко потерять истинность вещей», — всплыло в сознании юноши и он смог осознать, что в действительности означали эти пространные слова Одвала, которые он по глупости принял за издевку.

— Вот ты и попалась! — легко улыбнувшись, сказал Бран и поднес к себе руку, облепленную сотнями крохотных паучков, и двумя пальцами другой схватил тельце бесцветного паучка.

— Нет, что ты… Как ты смеешь?! — кричала Сиенна, пока в пальцах мальчика трепыхалось маленькое серое насекомое. — Как ты догадался?! Кто ты, черт возьми, такой?!

Бран глубоко вдохнул, стараясь не потерять равновесия, а затем, с некоторой жалостью взглянув на насекомое, сказал:

— Твой лесной порядок, как и твое черствое сердце, давно уже прогнил. И пусть это совершенно не стоило того, но именно я стану тем, кто остановит распространение вируса и не даст ему поглотить весь этот чертов лес.