— Ее страх намного больше, чем ее сила. За таким великим ужасом легко потерять истинность вещей.

Решив, что сатир в очередной раз играет с ним в странную игру, говоря загадками и шарадами, юноша даже не стал переспрашивать, что именно тот имеет в виду под этой весьма неоднозначной и в некотором роде загадочной фразой. Легонько кивнув, он с беспокойством глянул вглубь сырой, холодной пещеры, внутренне надеясь на то, что сможет выйти оттуда живым.

Бран ощущал, как высокие каменные стены с каждым его шагом становятся все ближе друг к другу, как медленно сужается и без того узкий сырой коридор и как мало места остается для того, чтобы свободно пройти втроем по этому темному, покрытому прочной паутиной лабиринту.

— Вы уверены, что она не может причинить Брану вреда? — с тревогой в голосе обратившись к Одвалу, спросила Ниса.

— Уверен, — натянуто улыбнувшись, ответил сатир.

Несколько минут они шли молча, озираясь по сторонам и ожидая, что вот-вот из-за угла на них выпрыгнет нечто чудовищно страшное, нечто, чему они не смогут противостоять, даже приложив для этого все свои силы. Но ничего не происходило ни спустя минуту, ни спустя две, ни спустя десять. Подождав еще некоторое время, Бран и Ниса пошли рядом, а сзади, прикрывая их, следовал сатир.

Мокрые влажные капли срывались с каменных стен и с гулом падали на холодную землю, отмеряя секунды. Приятный влажный шум, доносящийся со всех сторон, окутывал путников. Иногда им казалось, что они бродят не внутри сырой пещеры, а в ухе огромного великана, который вот-вот должен проснуться, почуяв их присутствие.

Очередное распутье, поворот. Вот-вот глазам странников должна была открыться высокая мраморная зала, которую Бран видел в снах, но этого не происходило. Они словно блуждали в замкнутом пространстве, у которого не было ни начала, ни конца, ни входа, ни выхода.

На одной из развилок юноша заметил нечто загадочное. Словно теплое сияние, излучаемое высокими чугунными факелами и доходившее до глубины пещерного коридора, осветило чернеющую тропинку, по которой они держали свой путь.

— Кажется, нам сюда, — уверенно сказал юноша.

От осознания неизбежности встречи с Сиенной его сердце будто бы перестало биться, превратившись в ледяную толстостенную глыбу. Ему хотелось скорее покончить с этим, настолько невыносим был холод в груди, настолько велик был страх. Бран сделал следующий шаг к тронной зале, из которой исходило темно-алое мерцание, но в этот момент сатир, до этого смиренно шагавший позади юноши, резко схватил его за рукав, сжав его руку своей крупной ладонью, и с тревогой в голосе сказал: