— Мои слова покоробили вас, монсеньор. Но я ли в том виноват?.. Судьба загнала меня в угол: или я должен был предать вас, или убить родного сына. Но я честно старался помочь шевалье де Пардальяну, не причиняя вам никакого вреда.

— Но дело совершенно в другом!..

— В чем же, монсеньор?

— Вашему сыну было известно, кто находится в экипаже?

— Откуда я знаю, монсеньор?

— Да, ему было известно… И он все выложил вам!

— Вовсе нет, монсеньор!

Разгневанный маршал начал наступать на ветерана:

— Вы с ним сговорились! Сын служит Монморанси, отец — Данвилю… Одно это уже доказательство вашей измены!.. Вы оба — подлые мерзавцы!

Пардальян-старший побелел и гордо выпрямился, развернув плечи.

— Монсеньор, — сказал он с леденящим кровь спокойствием, — пока вы не примете вызова вашего брата, прибившего перчатку к вашим воротам, я не буду требовать сатисфакции за полученное оскорбление.

Данвиль обезумел от ярости. Сжав в руке кинжал, он с диким воплем ринулся на Пардальяна.

Спокойное замечание Пардальяна-старшего задело его больше, чем вызов Франсуа, больше, чем эта проклятая перчатка, прибитая к воротам дворца: как ни странно, намек на оскорбление может обидеть больше, чем само оскорбление.

Кроме того, Анри де Монморанси казалась невыносимой даже мысль о том, что Пардальяны напали на след Жанны де Пьенн и Лоизы. Начиная этот разговор, Анри уже принял решение избавиться от Пардальяна-старшего немедленно, а от Пардальяна-младшего в ближайшем будущем.

Упрек старика лишь дал маршалу де Данвилю повод кинуться на дерзкого вояку с кинжалом.

Но бывалый солдат не дрогнул. Маршал замахнулся, однако нанести удар не сумел: Пардальян перехватил его руку и вывернул кисть. Данвиль взвыл от боли, а кинжал со звоном упал на пол.

— Монсеньор, — усмехнулся ветеран, — я легко мог бы проткнуть вас насквозь — и имею на это полное право. Но я дарю вам жизнь, чтобы вы в честном поединке смыли позор оскорбления, публично нанесенного вам вашим братом. Так что скажите мне спасибо!

— Ты погибнешь! — взревел Анри. — Слуги! Ко мне! Хватайте его! Прикончите его!

Все, кто был в почти пустом дворце, примчались на вопли своего господина. На Пардальяна наступала шестерка вооруженных людей.

— Что ж! Схватка — так схватка! — ухмыльнулся ветеран и обнажил шпагу.