В свой особняк маршал вернулся мрачнее тучи и послал лакея за ветераном.

— Господин де Пардальян, — осведомился Анри, — известно ли вам, кого вез экипаж, который вы охраняли?

— Нет! — хладнокровно заявил старик.

— А знаете ли вы, кто мог инспирировать нападение на карету?

— Догадаться нетрудно! Вы ведь сами мне все разъяснили. Разумеется, ваш брат, маршал де Монморанси.

— Но ваш сын служит моему брату.

— Верно, монсеньор. Однако мне не совсем ясно, к чему вы клоните.

— Ничего, сейчас разберетесь… Вы утверждали, что прикончили негодяя, напавшего на экипаж, но по моим сведениям покойник чувствует себя прекрасно!

— Неужели? — спокойно парировал ветеран, незаметно нащупывая кинжал и шпагу.

— Вы убедились, что я неплохо осведомлен, — процедил маршал де Данвиль. — Если вас интересует, я могу сообщить вам даже имя хладного трупа!

— Монсеньор, как вы сегодня любезны! Так откройте же мне этот секрет, буду вам чрезвычайно признателен!

— Вы вовсе не гнались за бандитом до заставы Борде. Вы пошли с ним в обнимку в грязный кабачок под названием «Молот и наковальня». И он не умер от удара вашей шпаги, а шляется, целый и невредимый, возле моего дворца и шпионит за мной… Впрочем, я в самом скором времени его поймаю.

— Искренне порадуюсь за вас, монсеньор.

— А имя этого наглеца — шевалье де Пардальян! Ваш дорогой сынок!

— Вырвавший вас из лап разбойников, монсеньор, — дерзко напомнил ветеран.

Анри на миг остолбенел: он думал, что старый вояка испугается, а тот откровенно насмехался над всесильным маршалом.

— Ладно. Оставим это — по крайней мере, пока, — хрипло произнес Анри де Монморанси. — Скажите только одно: все действительно было именно так?

— Ну если вы сами убеждены в этом, монсеньор, с моей стороны было бы просто наглостью спорить с вами. Вы утверждаете, что мой сын пытался атаковать экипаж. Что ж, все может быть… Вы считаете, что потом мы с ним отправились в трактир. И такое возможно… Я могу лишь поздравить вас, монсеньор: у вас отличные соглядатаи! Я думал, что маршала де Данвиля окружают благородные дворяне и отважные солдаты, а оказывается, ваш дом набит шпионами и доносчиками!

Мужчины посмотрели друг другу в глаза, и грозный маршал потупился, не выдержав взгляда храброго воина — безродного, бездомного и нищего забияки.

А Пардальян-старший все не умолкал: