И тем не менее… В субботу 14 января 1559 года около двух часов дня накануне своей коронации младшая дочь Генриха VIII, Елизавета, ехала из Тауэра в Вестминстер через Лондон. Как обычно, было организовано множество уличных представлений, которые должны были показать, что новая королева обладала правом занять престол и была достойна его.

На пересечении Фенчерч и Грейсчерч-стрит поперек улицы установили большую трехуровневую сцену «со сводом и стенами». Вот как она описана в официальном отчете о праздничном шествии:

«На самой нижней сцене устроили королевскую ложу, куда поместили двух персонажей, представлявших короля Генриха Седьмого и его жену Елизавету, дочь короля Эдуарда Четвертого… Они не были разделены, но один из них, король Генрих, выходил из дома Ланкастеров и был заключен в красную розу, а вторая фигура, королева Елизавета, наследовала дому Йорков и была заключена в белую розу… От этих двух роз произрастали две ветви, переплетенные вместе, которые тянулись ко второй сцене… где помещался тот, кто изображал доблестного и благородного государя и короля Генриха VIII».

Подле Генриха восседала его вторая жена, Анна Болейн, а на сцене над ними — еще одна фигура, изображавшая саму Елизавету I «в короне и одетую так же, как другие правители». Вся сцена была «украшена красными и белыми розами, а спереди на той же сцене висел прекрасный венок с надписью… "Единство двух домов Ланкастеров и Йорков"». Имя Елизаветы прекрасно обыграли: как и Елизавета Йоркская, которая посредством брака вернула королевству единство, новая Елизавета теперь должна была «поддерживать его среди своих подданных». В официальном отчете говорилось, что «вся эта конструкция демонстрировала» единство[526].

Мужчины и женщины, собравшиеся поглазеть на то, как процессия королевы движется по улицам Лондона, глядя на эту сцену с розами, сразу же понимали, какой именно взгляд на английскую историю она воплощала. В конце концов, этот сюжет существовал уже более семидесяти лет. Здания были украшены розами Тюдоров и другими символами династии. Огромные витражные окна, появившиеся в церквях в XVI веке, полыхали красными и белыми лепестками[527]. Тот, кому посчастливилось бы полистать книги из королевской библиотеки, наткнулся бы на изящные иллюстрации, обрамленные красными, белыми и тюдоровскими розами. Во многих случаях их дорисовывали в томах, доставшихся от предыдущих монархов, в частности от Эдуарда IV. Схематичная история войны Алой и Белой розы в виде рисунков появлялась и в других книгах. Пожалуй, наиболее яркое воплощение идеология Тюдоров получила в полном названии хроники Эдварда Холла «Союз двух знатных и прославленных родов Ланкастеров и Йорков, которых долго разделял непрерывный спор за корону этого славного королевства, со всеми событиями времени государей, происходивших из одного рода и из другого, начиная со времен короля Генриха Четвертого, первого из участников этой распри, далее переходя к правлению великого и благоразумного Генриха Восьмого, непоколебимого цветка и наследника обоих означенных родов»[528]. Заголовок, казалось, не оставлял никаких сомнений, но в хронике Холла, изданной Ричардом Графтоном в 1550 году, изображение на фронтисписе иллюстрировало эту идею максимально наглядно. Ветви розового куста поднимались вверх по странице, извиваясь вокруг названия, по обе стороны находились соперничавшие друг с другом члены расколотой династии Плантагенетов. На самом верху восседал Генрих VIII, мессия, печать истории, поразительно напоминавший поросенка.