Масштабное поражение французов стало для всей Европы неожиданностью. Но Генрих VIII и кардинал Уолси были чрезвычайно довольны. Военный успех французов, который так долго им сопутствовал, превратился в дым: их король был в унизительном положении пленника, войска уничтожены. Теперь Генрих мог всерьез планировать повторить подвиги своего предка Генриха V: напасть на Францию, вернуть древнее наследие Плантагенетов и восстановить власть Англии на территориях от Нормандии до Гаскони. Он даже мог при условии, что его союзники окажутся сговорчивыми, попытаться вернуть французскую корону, которую в последний раз носил в Париже Генрих VI в 1431 году. Все это наконец-то казалось достижимым, французский монарх больше не мог помешать ему, создавая из воздуха кукольных претендентов на английский трон. Де ла Поль был мертв! За военные кампании на континенте больше не нужно было расплачиваться заговорами и интригами внутри страны. Теперь не приходилось выбирать между завоеваниями и безопасностью династии. О наваждениях предыдущего столетия наконец-то можно было забыть.
Французский историк, живший в XVIII веке, передал, а скорее, придумал разговор между Генрихом VIII и гонцом, который в начале марта 1525 года застал короля в постели и сообщил ему об итогах битвы при Павии. Подробно рассказав о том, что Франциск I был схвачен, а французская армия уничтожена, гонец перешел к восхитительной новости о судьбе последней Белой розы. «Господь, помилуй его душу! — якобы воскликнул Генрих. — Все враги Англии мертвы». А затем, указав на гонца, закричал: «Налейте ему еще вина![525]»
Эпилог
Эпилог
«Сколько человек, во имя Бога вечного, ты убил?»
Гибель последней Белой розы в 1525 году стала заключительным аккордом в борьбе оппозиции с королевской властью, которая началась с гражданской войны, сотрясшей страну при Генрихе VI в 1450-е годы. К 1520-м годам поколение, которое двигало страну вперед и управляло ею, в большинстве своем не было ветеранами Босворта или Стоук-Филдса. Всем, кто участвовал в этих сражениях, к тому моменту перевалило за пятьдесят, и по тем временам старость у них была не за горами. Мало кто помнил кошмар битвы при Таутоне. Поколение Генриха VIII выросло в относительно мирное время, и хотя старшие и рассказывали об ужасах гражданской войны и вспоминали о беспощадных битвах в центральных графствах, на Уэльском приграничье, в предместьях Лондона и далеко на севере, почти все герои и участники тех событий давно были мертвы. Все это отошло в область преданий и фольклора.