– Король, а король!

Король осекся на полуслове и поднял взгляд:

– Да?

– Я хотел с тобой потолковать кое о чем, – сказал Хольгер-1, обращаясь к величеству на «ты».

Король не отвечал, вежливо ожидая продолжения.

– Короче, насчет Густава Пятого.

– Моего прадеда, – сказал король.

– Вот именно, у вас это наследственное, – сказал Хольгер, сам не вполне понимая, что имеет в виду. – Короче, хотелось бы знать, что вы – в смысле ты о нем думаешь.

Тем временем Номбеко незаметно подошла поближе, чтобы не упустить ни слова из дальнейшей беседы короля с Идиотом. «До сих пор ты отлично справлялся, король! – шепнула она себе. – Ответь и теперь как надо!»

– О Густаве Пятом? – переспросил король, чуя подвох.

• • •

Король окинул внутренним взором свое родословное древо.

Быть главой государства – не такое простое дело, как кажется на непосвященный взгляд. Не в последнюю очередь ему вспомнился Эрик XIV, которого сперва ославили безумцем (отчасти не без оснований), потом по приказу родного брата заключили под стражу и, наконец, накормили супом, приправленным ядом.

Или взять Густава III: отправишься на бал-маскарад развеяться, а тебя там подстрелят. Весело получилось, что и говорить. К тому же стрелок целился настолько скверно, что король прожил еще две недели.

Или тот же Густав V, на котором этот республиканец Хольгер-1, похоже, зациклился. Ребенком прадедушка был хилым, подволакивал ногу, в связи с чем его пользовали новоизобретенным электричеством. Тогда полагали, что если пропустить через человека пару вольт, то ноги у него зашагают веселее.

Вольты стали тому причиной или нет, но Густав V не дрогнув провел нейтральную Швецию через две мировые войны подряд. Притом что его королева была немка, а сын-кронпринц матримониально сочетался с Британией, причем два раза.

Перед самой Первой мировой Густав V несколько раздухарился и громогласно потребовал усилить военную мощь страны, так что премьер-министр Стофф в ярости подал в отставку. Всеобщее избирательное право казалось Стоффу куда важнее постройки пары-тройки броненосцев. Тот факт, что прадед выступил со своим предложением перед самым выстрелом в Сараеве и таким образом оказался прав, не имел значения: дело королей – помалкивать. Нынешний монарх и сам имел случай в этом убедиться, когда неосторожно назвал султана Брунея надежным парнем.