Ну да ладно. Прадедушка правил без малого сорок три года и успешно отражал все вызовы времени. Взять хоть то, что монархия выстояла, когда право голоса появилось у каждого встречного-поперечного, так что к власти пришли социал-демократы. Но вместо ожидаемой революции получилось так, что премьер-министр Ханссон, весь из себя республиканец, стал захаживать во дворец поиграть в бридж.

Правду сказать, прадедушка в первую голову защищал монархию. Впрочем, в нынешней ситуации действовать следовало как раз в его духе: соединив в разумной пропорции решимость с реализмом.

Тот, кого нельзя называть идиотом, сообразил король, задал свой вопрос неспроста. Однако в силу того, что упомянутый идиот вряд ли успел родиться до 1950 года, когда прадед скончался, встретиться они никак не могли. Стало быть, корень проблемы уходит еще глубже в прошлое. Признаться, король не очень внимательно следил за речью фрекен Номбеко, поскольку был слишком занят графиней. Но тот, другой Хольгер, еще в картофелевозе что-то такое говорил об их отце: вроде бы это он внушил близнецам республиканские идеи.

Ну, частично.

Что, если этот отец как-то пострадал от Густава V?

Хмм.

Мысли короля приняли запретное направление.

В сентябре 1881 года, когда прабабушка и прадедушка сказали друг другу «да», идея жениться по любви в королевские круги еще не проникла. Тем не менее прадедушка очень огорчился, когда королева уехала в Египет – погреться на солнышке и поправить здоровье, а заодно заняться более пикантными вещами в бедуинском шатре в обществе простого придворного барона. Да еще и датчанина.

Говорят, с того дня король начисто утратил интерес к женщинам. Что до мужчин, тут никто наверняка не знал. Но с годами поползли всякие слухи. Не говоря об истории с одним проходимцем, вымогавшим у короля деньги в пору, когда гомосексуальность находилась вне закона и могла стать угрозой монархии. Двор сделал все, чтобы ублажить шантажиста, а главное – заставить его молчать.

Ему дали денег, потом еще немного денег, потом еще. Помогли открыть свой ресторан и пансионат. Но если человек проходимец, то это надолго: деньги утекали у него между пальцев, и он вновь и вновь возвращался и клянчил еще и еще.

Однажды ему напихали полные карманы купюр и отправили морем через Атлантику в США, но неизвестно, успел ли он туда добраться, прежде чем явился с очередными требованиями. В другой раз – в разгар войны – его выслали в нацистскую Германию, пообещав пожизненное содержание в виде ежемесячных переводов из Швеции. Но там этот человек-наказание стал лапать мальчиков и в остальном вел себя далеко не так, как полагается истинному арийцу. Так что его выпроводили обратно в Швецию – после того, как он до такой степени выбесил гестапо, что едва не угодил в концлагерь (что с точки зрения шведского двора было бы не худшим вариантом).