И он его нашёл. Не мог не найти, потому что знал, истинное предназначение жизни — занять место среди волков, по возможности во главе стаи.

Прошло время, волк постарел, стал не столь быстр, не столь бесстрашен и уж тем более не столь ловок, зато обрёл мудрость, что казалось, могло заменить всё.

Но так только, казалось. На самом деле дыхание в спину молодых заставляло задумываться над мыслью: «Где та удача, которую он искал, которая по выбранному пути давно должна была дать о себе знать».

И вот наконец удача нашла его. Жертва сама преподнесла желанный кусочек счастья в пронумерованных фломастером коробках. Протяни руку, возьми, и ты в истоме упоения величием. Могуществен, как никогда, вершитель человеческих судеб, почти Бог.

Протянув руку, полковник почувствовал, как больно впились в руку наручники и как противно взвыла цепь, будто ей тоже было больно.

Кап-кап… Две упавшие на стол капли крови.

«Разве это кровь? — подумал полковник. — Больше похоже на слёзы умирающей души».

Умирающей от унижения тем, кому на протяжении жизни служила верой и правдой. Не верила, сама себе лгала, надеясь, что рано или поздно человек поймёт, насколько был не прав, избрав путь насилия над самим собой. Другого названия, как жил, что творил, придумать было невозможно.

Но чуда не произошло. Человек не понял. Нанеся удар, он убивал себя сам.

Потому и звенела, подобно колоколу, цепь, читая молитву «За упокой раба божьего полковника Гришина».

Глава 17 Двоевластие надежд

Глава 17

Двоевластие надежд

— Что скажешь?

Искренне надеясь, что Руча произнесёт нечто такое, отчего станет ясно, как действовать дальше, Илья замер в ожидании.

Виктор, сосредоточив взгляд на ножке стола, продолжал молчать.

Ощущение, что его не слышат, заставила Богданова занервничать.

— Эй! — поводил он пальцами перед носом друга. — Ты где?

Рученков поднял глаза.