Шакулин жестом показал, что им, наверное, надо сесть на скамью. Ощущения у обоих офицеров витали странные. Что-то тайное и древнее чувствовалось в подземном сооружении, было неудобно даже шептаться в этом обиталище тишины. Они присели, выключив фонарик. Больше пока ничего не происходило, поэтому кгбэшники стали рассматривать комнату, служившую местным жителям чем-то вроде небольшого подземного храма.

По всем стенам ободком шли высеченные из камня овальные узоры, причем над алтарем они увеличивались почти в четыре раза. Толком было непонятно, что содержал в себе странный повторяющийся рисунок, свечи не давали должной освещенности. Шакулин не удержался и включил фонарик, наведя луч на интересующий его орнамент, и чуть не ахнул. На него глядели каменные глаза странных идолов, черты лица которых, один в один, были схожи с чертами лица маски, стоявшей на полке в кабинете Нестерова, и которую ее хозяин выдавал за ритуальную маску Вуду, привезенною из Африки.

По спине Шакулина пробежал неприятный холодок. Он как можно ближе придвинулся к уху Листровского и прошептал:

– У Нестерова в шкафу стоит маска с лицом, как на орнаменте.

Листровский, сощурившись, глянул на лейтенанта.

– Абсолютно такая же, – кивнул Шакулин. – Абсолютно.

Капитан моргнул глазами, дескать, я понял.

В эту же секунду из окошечка послышался легкий каменный скрежет, оно открылось. Кгбэшники рассмотрели профиль, почти полностью укрытый черным капюшоном. Они подались вперед, чтобы попытаться получше разглядеть человека, но тот специально чуть отвернул голову в сторону.

– Тот, кого вы ищете, мы называем Уутьема. – У говорившего был низкий хриплый голос. – Уутьема – бестелесный дух, блуждающий по лесам и ищущий своего воплощения. – Незнакомец говорил негромко и размеренно, иногда глубоко вздыхая, чувствовалось, что ему уже не мало лет. – Очень давно, во времена Батыя, когда на этих землях жило племя башкир, в одну из ночей над Круглой горой появился гигантский голубой шар. Он был так ярок, что свет его уходил на много верст во все стороны. Шар висел над горой всю ночь, а утром исчез и никогда больше не появлялся. С тех пор башкиры стали находить мертвых соплеменников в долинах между горами. Их тела были растерзаны так, как не делал ни один дикий зверь. Шаманы – «говорящие с тенями» советовали, что лучше уходить с этих мест, так как тени нашептали, что пришедший зверь страшен и беспощаден, а для охоты на него нет оружия. И башкиры ушли дальше на запад и север, оставив Таганай, что на их языке означает «Подставка для Луны», зверю, родившемуся из света. Остались единицы. Только те, кто могли слышать теней. Но даже они иногда бесследно пропадали.