– Он говорит: «Убей меня!», – чуть ли не проорал Шакулин, когда его осенило понять смысл безмолвной речи меченого. – Вы слышите! – он затряс Листровского за плечо.

– Тихо! Я знаю! – оборвал его капитан, пристально глядевший на потолок и готовый, что на них в любую секунду оттуда свалится Уутьема.

Ливень неожиданно начал стихать, град закончил свою бомбардировку, а капли дождя стали падать значительно реже. Очередная молния осветила пространство за окном, раскатистый гром пришел секунды через две. Но одновременно с ним, сильно скрипнули доски на чердаке барака, и послышался удар, разбивающий деревяшки. Через мгновение на улице что-то большое звучно приземлилось в лужу.

Внутри барака сначала несколько раз хлопнула дверь какой-то из комнат. Потом раздались решительные шаги нескольких человек, спешащих к выходу. А затем заскрипела и входная дверь.

– Спрыгнул, гад! – промолвил Барышков и вылетел из комнаты в темный коридор барака, вслед парням из своего отряда, уже находившимся на улице. – Всем внимание, объект на кордоне! Объект на кордоне! – прокричал он в рацию, несясь к выходу.

Медлить было больше нельзя, Листровский подошел вплотную к кровати Коробова, который успел уронить голову на подушку, и теперь просто трясся в судорогах на койке. Пистолет капитана уставился прямо в голову душевнобольного.

– Что вы делаете?! – воскликнул Моляка, до этого почти обмерший от творившегося вокруг него ужаса. Он неожиданно быстро смог подскочить к Листровскому, намереваясь увести руку с пистолетом в сторону.

– Пошел вон! – Капитан резко оттолкнул доктора, как только тот потянулся к оружию.

Моляка отлетел в сторону, случайно запнувшись по дороге об выступающий край доски пола, поэтому его приземление получилось не самым лучшим. Доктор ударился головой об массивный косяк двери.

Несмотря на то, что Барышков и еще несколько спецов уже полминуты находились вне пределов барака, выстрелов пока не последовало. Это означало, что они еще не встретились с Уутьема. Листровский целился в Коробова, но почему-то все никак не мог нажать на курок. Капитан смотрел своим холодным взглядом на закатившиеся в приступе глаза больного, но продолжал медлить.

Дождь совсем стих, было слышно только, как с крыши скапывает вода.

– Чего вы ждете? – непонимающе проговорил Шакулин. – Оборотень сейчас всех их перебьет. Стреляйте уже!

Моляка, который явно испытывал болевые ощущения, отчего потирал затылок, вообще потерял смысл происходящих событий, и только наблюдал за Листровским, медленно отползая в угол, где лежали его сумки.