На чердаке был слышен скрип. Видимо, те двое спецов, лежавших там в укрытии, спешили убраться восвояси. Ливень только усиливался, в окно летели большие градины, рискуя разбить стекла. Впечатление было такое, что под натиском стихии бревенчатое строение может дать слабину. На лицо Шакулину сверху что-то капнуло. Он тут же вытер жидкость рукой и чисто автоматически поднес палец к глазам. В полутьме комнаты, свет фонарика по-прежнему падал только на кровать Коробова. Лейтенант разобрал, что на его пальце, которым он убрал каплю, осталась странная цветная полоса. Она была темной, темнее его кожи. Он потер пальцы между собой и понюхал, чем пахнет. Это была не вода.

Шакулин, боясь предположить, что же на него капнуло, снова тронул Листровского за плечо. Судя по лицам обоих капитанов, в этот момент они напряженно пытались прочесть по губам, что же говорит Коробов.

– Евгений Палыч, – Шакулин говорил ровно настолько громко, насколько было необходимо, чтобы Листровский услышал его сквозь шум ливня за стенами барака. – Посветите на потолок, на меня что-то капнуло.

Листровский, будто не услышал просьбу лейтенанта, и все так же сосредоточенно, сощурившись, смотрел на больного. На его щеку тоже приземлилась темная капля с потолка. Капитан тут же смахнул ее. Все это не осталось незамеченным Шакулиным.

– Евгений Палыч, потолок, светите туда, что-то капает! – уже намного громче сказал Шакулин.

– Крыша протекла, наверное, – отреагировал Барышков и потянулся за рацией, висевшей у него на поясе, намереваясь связаться с постом на чердаке.

Листровский, наконец, перевел свет фонарика на потолок. Вопреки ожиданиям Барышкова, по взмокшим доскам медленно перемещались крупные капли, но не протекшей воды, а алого цвета.

– Кровь, – прошептал Моляка, осаживаясь в ужасе на пол.

Красная субстанция просачивалась сразу из пяти или шести щелей между досками потолка, временами скапывая на пол их комнаты. Всем кгбэшникам стало понятно, что за сильный грохот и последовавший за ним скрип раздавались до этого на крыше барака.

Зверь. Он был там. Оба спеца на чердаке, скорее всего, мертвы. С потолка капала именно их кровь.

Барышков и Листровский, как по команде, не спуская глаз с досок над ними, потянулись за пистолетами. Шакулин успел посмотреть обратно на Коробова. Взгляд закатившихся глаз больного уставился прямо на него. Шея тряслась от усилий, удерживая голову в поднятом положении, а рот будто выкрикивал слова, пытаясь в окружавшем шуме от дождя и града, достучаться до Шакулина. Лейтенант сосредоточил внимание на движениях рта Коробова, уловив, что точно такую же артикуляцию он видел от больного в процессе приступа в больнице.