— А риск для океана? А люди? Ты понимаешь, о каких жертвах идет речь?!

— Ники, не кричи. На нас смотрят.

— Пусть смотрят. Я остановлю этого монстра.

— Нет, Николас. Без меня у тебя ничего не выйдет.

— Это мы еще посмотрим.

— Милый, я обещаю: после первого же рейса мы продадим «Золотой рассвет» и будем в полной безопасности. Я отделаюсь от Дункана, и мы вновь будем вместе, ты и я… Ники, через несколько недель…

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не показать меру своего гнева. Уперев сжатые кулаки в накрахмаленную скатерть, он произнес ровным и холодным голосом:

— У меня только один вопрос, Шантель… Ты звонила Саманте Сильвер?

Она изобразила удивление, словно пыталась вспомнить, о ком идет речь.

— Саманта… А! Твоя подружка! Но… зачем мне ей звонить? — И вдруг выражение ее лица резко переменилось. — Ох, Ники, как могло тебе такое прийти в голову?! Неужели я стану рассказывать кому-то про нашу чудесную ночь… — Шантель была вне себя от горестного изумления. Ее впечатляющие очи грозились пролиться дождем слез. Она протянула руку и нежно погладила жесткие черные волосы на широком запястье Ника. — Как ты мог вообразить такое! Разве я такая гадина? Разве мне надо ловчить, чтобы добиться того, чего я хочу? Сам подумай, с какой стати мне делать больно ни в чем не повинным людям?

— Конечно, — согласился Николас. — Разве что чуточку. Зараз убить не больше миллиона или отравить какой-нибудь океан.

Он встал, резко отбросив стул.

— Сядь, Ники, попробуй омара.

— Что-то аппетит пропал. — Николас выдернул пару сотенных банкнот из-под зажима и бросил их возле тарелки.

— Я запрещаю тебе уходить! — зло прошипела Шантель. — Ты меня оскорбляешь!

— Машину пришлю обратно, — ответил он и вышел на солнечный свет. Его била нервная дрожь, а желваки на скулах вздулись так, что ныли зубы.

За ночь ветер переменился, и утро выдалось холодным. Низкие серые тучи грозились дождем. Николас поднял воротник, полы пальто затрепетали, как крылья, когда он оказался на вершине моста Сен-Назеровского. Тысячи других людей тоже рискнули бросить вызов ветру. Толпы облепили поручни, встав в две, а то и в три шеренги вдоль всей протяженности северного пролета. Проезжую часть запрудили машины, и полдюжины жандармов выбивались из сил, разгоняя дорожную пробку раздраженными трелями свистков. Откуда-то доносились звуки оркестра, то громче, то тише, в зависимости от направления ветра, и даже невооруженным глазом видны были гирлянды ярких флажков, расцветивших высокую, неуклюжую корму «Золотого рассвета».

Ник бросил взгляд на часы: до полудня оставалось несколько минут. Под серым животом облаков стрекотал вертолет — его серебристый роторный диск висел над стапелями «Конструксьон наваль атлантик».