— Старайтесь говорить сжато и четко, — инструктировал ведущий. — И побойчее, побойчее.

Ему нужна была сенсация без углубления в цифры или факты: что-нибудь в духе фильма ужасов или, в крайнем случае, увлекательная словесная потасовка. Статья в «Санди таймс» вспугнула «Ориент амекс» и «Флотилию Кристи», они уже не могли сидеть сложа руки. Вдобавок по требованию одного из лейбористов палаты общин на вторник были вынесены слушания, да и в рядах американской береговой охраны поднимался зловещий ропот.

Ажиотаж достиг такой точки, что наконец-то пробудил интерес среди телевизионщиков. На очередной выпуск телешоу «Сегодня и завтра» пригласили обе стороны, и «Флотилия Кристи» вместе с «Ориент амекс» прислали специально подготовленную команду для встречи с их главным обвинителем. Дункан Александер — с его обаянием и талантом пускать пыль в глаза — будет выступать от имени «Флотилии Кристи», в то время как «Ориент амекс» откомандировал одного из своих управляющих, который внешне напоминал Гэри Купера. Его честная угловатая физиономия и седые виски как бы говорили окружающим: вот человек, который не подкачает, пилотируя твой авиалайнер или управляя твоими финансовыми делами.

Гримерша тем временем припорошила лицо Николаса пудрой.

— Итак, выступать первым я приглашу вас. Вы расскажете про эту штуку… как там ее? Кадмий? — Ведущий еще раз пробежал глазами сценарий.

Николас кивнул, ибо в данную секунду окончательно потерял дар речи, страдая от предельной формы унижения. Гримерша подкрашивала ему губы.

Съемочный павильон своими размерами смахивал на авиационный ангар, бетонный пол пересекала масса толстых черных кабелей, высоченное потолочное перекрытие вообще терялось где-то в тени, но все же создавалась видимость уютного студийного мирка под прицелом глазков внушительных мобильных телекамер, которые напоминали механических крабов, собравшихся вокруг дохлой рыбины.

Кресла, выполненные в форме половинок яичной скорлупы, не давали возможности ни развалиться всласть, ни сесть прямо. Безжалостный свет дуговых софитов, казалось, растапливал жирный слой помады на лице Николаса, и в этой пыточной обстановке слабо утешал даже тот факт, что сидевший напротив Дункан Александер выглядел актером японского театра кабуки, потому что его грим на фоне медно-рыжих волос казался и вовсе мертвенно-бледным.

Помощник режиссера, одетый в скромный свитер и джинсы, прицепил к лацкану Николаса крошечный микрофон и шепнул:

— Давай, парень, врежь им как следует.

Откуда-то из темноты раздался голос, размеренно отсчитавший: «Четыре, три, два, один — съемка!» — и на средней камере загорелся красный огонек.