Хотя нос «Золотого рассвета» еще не покинул пределы стапеля, его корма успела на добрую милю выйти в дельту. Танкер, на время спуска оказавшийся в продольно-наклонном положении, едва не царапал грунт днищем, потому что вода доходила практически до кормовых скул.

Господи, ну и громадина! Николас ошеломленно покрутил головой. Ах, если б только его не оттеснили, если б дали самому заняться постройкой… Каким бы чудом стал этот танкер, какая грандиозная концепция претворилась бы в жизнь!..

Но вот соскользнул и форштевень, еще раз вокруг бортов вскипела, забурлила вода. Корма судна начала подниматься под действием силы плавучести, с каждой секундой все быстрее и быстрее, словно из пучины вырастал кит-великан. Вода каскадами сбегала с открытых стальных палуб и ярилась в разверстых, пещероподобных отсеках, внутрь которых будут пристыкованы трюмы-гондолы, залитые нефтью по самое горлышко.

Натянулись сотни стопорных канатов, которые удерживали эту махину, не давали ей по инерции проскочить поперек всей реки и оказаться на том берегу. Танкер боролся с этой уздой, словно потерял голову от вкуса воды и теперь хотел только одного: на волю! Судно покачивалось, кренилось, переваливалось с борта на борт с королевской величавостью, от которой у толпы зевак захватило дух. Наконец утихомирившись, «Золотой рассвет» замер посреди реки, почти соединив собой оба берега Луары, тем более что высотой он не уступал мосту Сен-Назеровскому.

Четыре рейдовых буксира, поджидавших этой минуты, тут же подошли к нему, чтобы развернуть гигантский корпус вдоль течения, готовя к выходу в открытое море.

Суденышки пихали и толкали танкер, работая тесно слаженной, единой командой, и «Золотой рассвет» нехотя подчинялся их потугам, выполняя циркуляцию. От кругового движения в акватории поднялась волна шириной с милю. Поверхность под свесом кормы вдруг вспенилась, и сквозь коричневатую толщу воды блеснула бронзовая лопасть винта. С каждой секундой его вращение ускорялось, и Николас невольно затаил дыхание, чтобы не пропустить миг, когда проснется, оживет танкер. От форштевня отошли «усы», и — поначалу едва заметно для глаз — «Золотой рассвет» двинулся вперед, преодолевая колоссальную инерцию собственного веса, наконец-то набирая ход по собственному почину.

Рейдовые буксиры уважительно отвалили назад, широченный нос танкера пересек проекцию береговой линии дельты… «Золотой рассвет» решительно выходил в открытое море.

Буксиры выбросили в воздух султаны пара, и через мгновение до Ника донеслась сирена, от которой, казалось, вздрогнули небеса.