— Благодарю вас. — Ведущий уловил, что сейчас самый подходящий момент закруглить обсуждение. — Огромное спасибо, мистер Александер. Вы меня убедили — и я уверен, что то же самое могут сказать сейчас многие наши телезрители. А теперь по спутниковой сети давайте перенесемся в Вашингтон, где…

Красная лампочка студийной камеры погасла, и Николас вскочил, нависнув над Александером. Его душил горький гнев от сознания того, что Дункан, во-первых, с легкостью побил его по части умения произвести эффект, а во-вторых, резкой болью отозвалась угроза отправить Питера на борту «Золотого рассвета» в первый, самый опасный вояж только что построенного судна.

— Я запрещаю подвергать моего ребенка смертельной опасности! — рявкнул Ник.

— Мать Питера считает по-другому, — невозмутимо ответствовал Дункан. — Ее отцом был сам Артур Кристи, так что она решила оказать компании всю возможную поддержку. — Он интонацией подчеркнул слово «всю».

— Я не могу допустить, чтобы вы поставили жизнь моего сына под угрозу ради рекламного трюка!

— Да, знаю, ты попытаешься нам помешать, — кивнул Дункан и улыбнулся. — Я также знаю, что эти усилия окажутся столь же нелепыми и тщетными, как и все твои попытки остановить «Золотой рассвет». — Он демонстративно повернулся к Николасу спиной и обратился к нефтяному магнату: — Похоже, все прошло вполне удачно, как вы полагаете?

Джеймс Тичер являл собой наглядное доказательство того, что человек может требовать самый высокий адвокатский гонорар во всем Лондоне и при этом работать за столом, погребенным под горами важнейших, но непрочитанных докладов. Сейчас он был занят подготовкой срочной петиции Николаса, чтобы тот в течение ближайших семидесяти двух часов смог предстать перед судьей и убедить его выдать постановление, которое бы не позволило Шантель Александер взять с собой Питера Николаса Берга, двенадцати лет, ребенка от ее предыдущего брака, на борт танкера «Золотой рассвет» в ходе предстоящего рейса от Кейптауна, ЮАР, до Галвестона, штат Техас, и/или любого иного рейса поименованного судна.

Судья выслушал петицию в перерыве разбирательства по уголовному делу, в котором фигурировал молодой почтовый служащий, обвиняемый в многочисленных случаях изнасилования. Обшитый дубовыми панелями и заставленный книжными шкафами судейский кабинет был переполнен представителями обеих сторон, адвокатами, помощниками и секретарями, не говоря уже о собственно судье, который отличался внушительными размерами.

Не успев еще снять с себя парик и мантию, он быстро прочел ходатайства и той и другой стороны, внимательно выслушал краткое выступление Джеймса Тичера и возражения, сделанные его коллегой, после чего строго обратился к Шантель.