– Ха-ха-ха, – рассмеялся тот. – И с кем же тогда ты разговариваешь?

– Сам с собой, со своим воображением.

– Хорошая шутка. Потешил ты меня, молодец. А сейчас пошли в дом, там вся наша честная компания собралась. Сделай милость, падре Бенито, развесели их, как меня.

Гостиная была переполнена чертями. Они сидели на лавках, плотно прижавшись друг к другу, точно птицы на ветке, и хватая руками куски жареного мяса из глиняных чанов, рвали его острыми зубами. В кружках пенилась добрая мадера, жена хозяина то и дело меняла мгновенно пустеющие кувшины.

– Ну-ка, ребята! – крикнул Билар, и в комнате сразу наступила тишина. – Послушайте, что вам расскажет наш дорогой гость.

– Вы ничто! – бросил падре прямо в лоснящиеся рожи. – Пустое место, морок, наваждение!

– Га-га-га, о-хо-хо, ну-ну-ну, – зареготали черти.

– Я вас отменяю! – выкрикнул падре Бенито. Он выхватил из торбы книжечку Псалмов и раскрыл ее, собираясь читать вслух, но стоявший рядом бес ловким движением вырвал ее из рук.

– А ну-ка, молодцы, – крикнул он чертям, – покажем дурачку, какие мы никто.

Он свистнул заливисто и протяжно, и как только свист оборвался на самой высшей точке, черти, сидевшие за столом, как один выпустили изо ртов языки пламени. От жара задымились волосы на голове падре, раздался треск, запахло паленым, словно опаливали на огне гуся. Не раздумывая схватил он кувшин с вином и вылил его содержимое на голову.

– Ха-ха-ха, – засмеялся Билар. – Ну как, по-твоему, существуем мы или нет?

– Нет! – закричал падре Бенито, отряхивая вино с сутаны. – Ни ты, ни слуги твои, ни весь этот дом! Дурное наваждение, фата-моргана!

– Давай, дружок, – мигнул хозяин ближайшему черту, – яви нашему гостю, что такое дурное наваждение.

Черт проворно выскочил из-за стола, встал подбоченясь перед падре, а потом хлопнул в ладоши, рухнул на пол и превратился в огромного паука. Его фиолетовое тело было размером с винный бочонок, серые суставчатые лапы, толщиной в ногу человеческую, покрывали отвратительного вида колючки, холодные зеленые глаза медленно вращались, оглядывая комнату, пока не уткнулись в падре Бенито. Паук хищно приоткрыл пасть, сверкнули острые, точно ножи, зубы.

Выбросив лапу, он ухватил падре за грудки и потянул к себе. Сказать, что падре Бенито испугался, значит не сказать ничего. Под коленями вдруг образовалась пустота, голова мелко затряслась, а горло сдавило, точно паук схватил его еще одной лапой. Двумя руками уцепился падре Бенито за край стола, а ногами уперся в пол, чем вызвал у чертей взрыв веселья.

– Гады! – захрипел падре. – Нету вас, никого нету. И тебя, паучина поганая, тоже нет.