– Есть у меня книга заветная, – продолжил главный черт, – и в ней записаны имена всех праведных отцов настоятелей.

При слове «праведных» Билар скабрезно усмехнулся.

– А вместе с именами их проповеди, поучения, наставления, – тут черт многозначительно поднял вверх большой палец правой руки, – а также всякие глупости, которые они успели наговорить и наделать за свою жизнь. Человек – существо по сути своей греховное, иной святой отец в соборе молится, будто самый большой праведник, но, оставшись наедине со своими ручками шаловливыми в темной келье, такое может себе позволить, ой-ой-ой! Он думает, будто его никто не видит и не слышит, да не тут-то было, в книжечке моей все про всех взвешено, отмерено и записано! Работа наша такая, призвание, предназначение свыше!

Черт дружески подмигнул падре, будто давая понять, что он находится вместе с ним по одну сторону мира, а неправедные святые отцы – по другую.

– В общем, если имя настоятеля бенедиктинского монастыря в Монсеррате значится в моем списке – ничто вам не поможет, падре Бенито. Придется остаться с нами до конца дней. Вы ведь священнослужитель, вот и будете править мессу, только по нашим законам. Пить наше вино и петь наши песни. Но! – Тут Билар снова поднял указательный палец: – Ежели в книжке моей заветной настоятель бенедиктинского монастыря в Монсеррате не упомянут, значит, он настоящий праведник и нет у нас над ним власти. Ни над ним, ни над его посланником. Тогда я и мои товарищи принесем вам чистосердечные извинения и немедленно отправим домой. Ну как, согласны на проверку?

– Можно подумать, будто у меня есть выбор! – воскликнул падре Бенито.

– Сразу видно умного каталонца, – осклабился черт. – Нет у вас никакого выбора, дорогой падре Бенито, и выхода тоже никакого нет. Хоть вы и называете нас фатаморганой, но сами попали в полную зависимость от этой несуществующей фата-морганы. Ну-ка, ты, – он ткнул пальцем в рыжего беса, – беги в мою комнату, открой секретер, в третьем слева ящике отыщи папку в красном сафьяновом переплете. Это и есть заветная книга. Тащи ее сюда, одна нога здесь, другая там. И не вздумай читать по дороге, узнаю – башку сверну.

Бес бросился сломя голову и вскоре вернулся, сжимая в руках красную папку.

– Посмотрим, посмотрим, – промурлыкал черт, уселся за стол и резким взмахом руки смел на пол мешавшую посуду. Открыв папку, он вытащил кипу пергаментов, стал просматривать, придирчиво изучая каждую. Дойдя до конца, он огорченно причмокнул и начал снова пересматривать, теперь уже с конца. Опять вернувшись к началу, он сунул пергаменты внутрь, аккуратно завязал тесемки на папке, встал и торжественно произнес: