Хороший ветер не затих и ночью. Сантьяго, отоспавшийся за время штиля, не отходил от руля. Он пел, кричал, рассказывал сам себе все оставшиеся страшилки и все молитвы, а потом, вернувшись к истории про отца с того света, опять прошелся по всем страшилкам и снова завершил их молитвами.

Всю ночь его знобило, сырость, казалось, проникла в сердцевину костей. Он ждал восхода солнца, но оно не принесло ему облегчения – его продолжало знобить.

– Я заболел, – громко произнес Сантьяго, сообразив наконец, почему его бросает из жара в холод. – Да, заболел, а пожаловаться некому. И положиться не на кого. Кто посреди моря согреет для тебя вино и укроет теплым одеялом? Никто! Так что держись, дружок, сожми зубы и держись.

Сказать было просто, выполнить куда тяжелее. Его мучила жажда, в бочонке оставалось меньше половины, но он много пил, не думая о завтрашнем дне. При таком ходе берег мог показаться уже до захода солнца. Ему очень не хотелось провести в море еще одну ночь, при одном воспоминании о сырости и холоде тело сотрясала крупная дрожь.

Силы исчезали с пугающей быстротой. Он уже с трудом поднимался, чтобы передвинуть парус, и ходил пошатываясь. Для верности Сантьяго привязал к своему поясу веревку, прикрепленную другим концом к основанию мачты. Конечно, шлюпка была очень устойчива, но болезнь кружила голову, достаточно было встать на ноги, как все начинало колебаться и чтобы сохранить равновесие, ему приходилось хвататься за что попало.

На Сантьяго вдруг навалился жуткий страх.

– Одна большая волна, – шептал он, – и все кончено.

Кто-то внутри пытался сопротивляться и отвечал вторым голосом – твоя шлюпка выдержала шторм, а сейчас, при обыкновенной ветреной погоде, ей ничего не угрожает.

Но страх глушил разум, отодвигая его доводы в сторону, непрестанно твердя одно и то же:

– Если вал, всего лишь один не самый большой вал, рухнет на шлюпку, это будет конец твоей жизни.

Рядом ныряли в волнах дельфины и великолепная белая чайка.

– Чайка, – прошептал Сантьяго. – Значит, берег уже близко. Слава Создателю!

Он вглядывался изо всех сил в горизонт, но ничего не мог рассмотреть из-за блеска полуденного солнца. Небо было чистым, волны низкими, без гребней, ветер средний, хорошего направления. Шлюпка продолжала идти полным ходом. О, если бы так продолжалось как можно дольше!

Наверное, Сантьяго забылся, во сне продолжая сжимать рукой руль. Когда он открыл глаза, прямо перед ним, на расстоянии не более чем одной лиги, возвышались обрывистые утесы. Но чьи, испанские или эмирата?

Шлюпка скользила по медленно катившимся волнам, с каждым мгновением приближаясь к берегу.