– Ты немало успел, сынок, – произнес гранд де Мена, когда Сантьяго, закончив, сделал осторожный глоток из кубка, стоявшего перед ним. Вино было простым и кислым, когда-то он думал, будто все вина имеют такой же вкус, и не понимал, как люди могут стать горькими пьяницами. – Но будь осторожнее, – добавил отец, – «веселый квартал» – небезопасное место.

– Я хожу только вместе с Педро, – сказал Сантьяго, – так что вам не о чем беспокоиться. Кроме того, сегодня и завтра я вообще не намерен выходить из дому, должен прийти ответ от Аделберто или Гонсалеса, и посыльные будут искать меня здесь.

После обеда он ушел к себе в комнату и попытался читать «Жития святых». Мысли то и дело убегали в сторону, он вспоминал Росенду, ее голос, ее губы, ее ласки, горячая волна прокатывалась по спине и застревала в бедрах. Перед глазами сами собой вставали картины двух бессонных ночей, и от смущения он то и дело закрывал книгу, словно святые отцы со страниц могли прочитать его мысли. Устав бороться, он отложил в сторону «Жития святых», уселся в глубокое кресло и прикрыл глаза.

Кто сгорел тем утром на костре в Санта де ла Пенья, Сантьяго не знал, в его памяти Росенда оставалась живой, желанной и доступной, стоило только опустить веки. Вернувшись к самым волнующим мгновениям из дней, проведенных в домике колдуньи, он просидел довольно долго, полностью оторвавшись от реальности. Его погружение в сладостный мир ночных противоборств было столь глубоким, что в какой-то момент он почти вживую ощутил вкус губ Росенды, почувствовал ее запах, волнующее прикосновение ее тяжелой груди и, приподняв голову, увидел, не раскрывая глаз, что держит в своих объятиях Пепиту.

От неожиданности Сантьяго вскочил и принялся нервно расхаживать по комнате. Пепита обрученная невеста, он не имеет права ее желать даже в мыслях. И вообще, как могло забраться в его воображение чудовищное соитие тела Росенды с головой Пепиты? Неужели он настолько испорчен?

Нет, это не его мысли, они пришли ему на ум со стороны, с другой стороны, темной, подлой стороны, которая таким образом пытается его улестить. Не зря падре Бартоломео предупреждал о чистоте, даруемой целибатом. Он не послушал святого отца, пошел вслед за страстью, и вот результат.

Он вдруг замер на месте, пораженный догадкой. Тогда, в море, черти все-таки поймали его! Он смеялся над ними, рассказывал забавные истории, желая скоротать время и успокоиться от звука собственного голоса, а они незаметно подцепили его на крючок. Ведь именно в море он решил нарушить целибат, именно там он остро пожалел о том, что умрет, не познав радостей страсти. Они, только они вложили ему в сердце это сожаление, а сейчас толкают на грех вожделения замужней женщины.