Небольшой одноэтажный дом, на который указал посыльный, примыкал к стене, слева находилась помойка, на которой мелькали тени бродячих собак, справа громоздились неосвещенные лачуги. Педро взял факел из рук посыльного, тот отступил назад и мгновенно растворился в темноте.

– Мой план таков, – быстро заговорил Педро. – В ведре политые оливковым маслом старые вещи. Хорошо политые, полыхнут – любо-дорого смотреть. Дверь открывается направо, ты станешь слева, я подожгу тряпье прямо перед ней и начну орать: пожар, горим, спасайтесь! Десять из десяти, – они откроют дверь, взглянуть, что происходит. Тогда уж ты не зевай, ну и я подбавлю. Начали?

– Давай, – кивнул Сантьяго, устремляясь к указанному месту.

Невозмутимая луна наблюдала за очередной потехой на улице «веселого квартала». Она многое повидала за свою долгую жизнь, бесстрастная царица сумерек и равнодушная владычица мрака. Разве мог удивить ее какой-то юноша, почти мальчишка, поджигающий старую одежду в кожаном ведре?

Педро не пожалел масла, пламя столбом устремилось вверх.

– Горим, – заорал он истошным голосом, – спасайтесь!

Сантьяго тоже хотел крикнуть, но не смог. Ему было неудобно орать на всю улицу, это противоречило полученному воспитанию и манерам.

– Гранд никогда не повышает голос, – повторяла мать, – кричат погонщики мулов, водоносы и уличные торговцы. Благородного человека можно распознать по манере говорить. И удача, и неудача не выводят его из ровного расположения духа. Поэтому речь его всегда негромка и уравновешена.

– Пожар! – между тем надрывался Педро. – На помощь, люди добрые!

Однако призыв его остался неуслышанным, ни одна дверь не отворилась, ни один из обитателей «веселого квартала» даже не подумал высунуть нос из дому. Разозленный Педро подхватил мечом одну из пылающих тряпок и бросил ее под дверь. Через щели в пороге дым повалил внутрь дома, спустя несколько мгновений дверь распахнулась, отбросив в сторону пылающую тряпку.

– Это кто здесь дурью мается? – проревел крупный детина, выходя за порог. – Сейчас я этому озорнику яйца за уши засуну.

На его боку покачивался длинный меч в ножнах, судя по всему, это и был охранник. Сантьяго отвел правую руку и что было силы врезал ему по уху. Охранника отбросило на середину мостовой, но он тут же выхватил меч и бросился на обидчика. Ни силы, ни резвости ему было не занимать, однако владел мечом он весьма посредственно. Возможно, для драк в припортовых тавернах этого умения было достаточно, но для схватки с выпускником Навигацкого, потратившим годы на учебные бои, его явно не хватало. Тремя движениями Сантьяго выбил меч из рук охранника и, подняв свой на уровень его глаз, приказал: