Возы с мусором выезжали из города после полуночи, и стражники уже отворили ворота, увенчанные изящной башенкой в мавританском стиле. По правилам, жителям запрещалось покидать Кадис после конца второй стражи и до наступления утра, но стражник, получив небольшую мзду, демонстративно отвернулся. Миновав ворота, Сантьяго укрылся за пилоном, одним из массивных столбов, обрамлявших проем.

Справа блестел под луной океан, а прямо перед глазами простиралось темное пространство пустоши. Несмотря на ветер в спину, оттуда пованивало. Слева уходила в темноту крепостная стена, широкая полоса перед ней поросла низким колючим кустарником.

«Где же Педро?» – с тревогой подумал Сантьяго. Кираса кирасой, но бродить ночью в одиночестве по пустоши ему совсем не улыбалось. Он еще не успел решить, что будет делать, если Педро так и не появится, как справа из темноты возникла женская фигура. Подойдя ближе, незнакомка откинула капюшон, и длинные волосы засверкали в лунном свете.

– Пойдем, – низкий грудной голос незнакомки напомнил Сантьяго голос Росенды. Однако он не поддался наваждению, а, положив ладонь на рукоять меча, спросил:

– Кто ты?

– Мы откроем тебе тайное. Ты узнаешь, как отыскать того, кого ищешь. Не бойся, тебе не причинят зла.

– Кто это мы?

– Пойдем, ты все увидишь. Не бойся, храбрый офицер, нас всего двое, я и мой старый учитель.

– Куда ты меня ведешь?

– На берег, совсем рядом. Идем!

Незнакомка рассмеялась, и ее смех неожиданно взволновал Сантьяго. Ему казалось, что в такую минуту он сможет думать только о подстерегающих его опасностях, но мужское естество взяло верх.

– Пойдем, – согласился он, обнажая меч. – Показывай дорогу.

– Только не насади меня на свою игрушку, – ответила незнакомка. – Обычно мужчины сражаются со мной другим оружием.

Сантьяго не ответил, но щеки его запылали от волнения. Меч тем не менее он не вложил в ножны и двинулся на некотором отдалении от незнакомки, держа его перед собой.

«Никаких неожиданностей, – думал он. – При малейшей опасности пускаю в ход оружие».

Девушка пошла вдоль стены к берегу океана. Стена тянулась на несколько сотен брасов, затем поворачивала под прямым углом и уходила на север. От нее до воды оставалось не больше пяти десятков брасов покрытого скалами пространства, хорошо простреливаемого лучниками со стен. Брасов через триста возвышалась сторожевая башня, на которой, несомненно, стоял часовой. Днем Сантьяго и незнакомка были бы перед ним как на ладони, однако ночью тот мог различить только шевеление смутных теней. Ровный шум прибоя приглушал звуки – в общем, место для встречи было выбрано прекрасно.