Никто не отрицал в нем талантливости и образованности, но практически все указывали на совершенную безнравственность. Государственный секретарь С.Е. Крыжановский писал, что Хвостов был человек «какой-то неистовый, почти первобытный по инстинктам». Сам министр любил говорить, что он — человек «без задерживающих центров». «И наружность Хвостова была водевильная, — вспоминал один из чиновников. — С годами тучность его приобретала гипертрофическое развитие. Выпиравший отовсюду жир его дрожал при ходьбе, как выведенный из состояния покоя студень».

Белецкого, который после вынужденного ухода из Департамента полиции был чуть старше 40 лет, не могла удовлетворить почетная ссылка в Правительствующий сенат. Честолюбие и жажда реванша толкали его на интриги. Он даже подобрал материалы и впоследствии издал под чужим именем памфлет, обвинявший Джунковского в пособничестве революционерам. Белецкий сошелся с кружком крайне правых членов Государственного совета, сенаторов и губернаторов. Он пытался найти дорогу к императорскому двору и оказывал услуги великим княгиням.

Хвостов и Белецкий понимали, что им необходимо добиться расположения Распутина. Оба карьериста успели испортить отношения со «старцем». Хвостов, как уже сообщалось, выдворил Распутина из Нижнего Новгорода. Белецкий, будучи директором Департамента полиции, руководил слежкой за «старцем» и снабжал компрометирующими его материалами всех желающих. Чтобы загладить свои проступки, Хвостов и Белецкий обратились к содействию князя Михаила Михайловича Андроникова.

Князь был весьма курьезной фигурой столичного великосветского общества. Он не добрался до последнего курса Пажеского корпуса, был причислен к Министерству внутренних дел и, по собственному признанию, 18 лет не делал ровным счетом ничего. Тем не менее Андроников был принят во всех домах и во всех кабинетах. Он одним из первых понял, какие возможности открывает дружба со «старцем», который стал частым гостем в его квартире. По словам А.И. Спиридовича, в кабинете Андроникова висел огромный портрет Распутина, о котором князь говорил: «Умный мужик, о-о-очень умный. И хитрый. Ах, какой хитрый. Но дела с ним можно делать. И его можно забрать в руки, и мы, мы это попробуем».

В конце лета 1915 г. князь Андроников сообщил Хвостову и Белецкому о предстоящих переменах в Министерстве внутренних дел. Начался период так называемой министерской чехарды — быстрой смены высших правительственных чиновников. Военные неудачи весны-лета 1915 г. способствовали сплочению оппозиции. Все громче раздавались требования сформировать «министерство общественного доверия». Николай II был вынужден сместить наиболее одиозных сановников, в том числе ненавистного либералам министра внутренних дел Маклакова. Его преемник князь Щербатов продержался всего три с половиной месяца, вызвав царский гнев тем, что он вместе с другими министрами подписал письмо с протестом против взятия на себя Николаем II функций Верховного Главнокомандующего.