Когда рабочее время истекло, мы отступили и окинули взглядом видимую часть головы и плеч. Луч фонаря отражался от блестящей поверхности золотыми иглами, из-за которых трюм походил на святилище. Наконец мы развернулись, оставив находку во тьме и тишине, а сами поднялись к солнечному свету.

Чабби сразу понял, что произошло нечто экстраординарное, но ничего не спрашивал, пока мы взбирались на борт и молча снимали акваланги. Я закурил чируту и глубоко затянулся, не удосужившись стереть капельки морской воды, что катились по щекам, стекая с мокрых волос. Чабби внимательно смотрел на меня, но Шерри словно отдалилась, укуталась в потаенные мысли и ушла в себя.

– Нашли? – наконец, спросил Чабби.

– Да, Чабби, он там, – кивнул я.

Как ни странно, мой голос охрип и дрогнул.

Анджело, который складывал акваланги и не проникся нашим настроением, вскинул глаза и хотел что-то сказать: открыл было рот, но, прочувствовав всю напряженность момента, смолчал.

От волнения все утратили дар речи. Такого я не ожидал. Посмотрел на Шерри. Наконец она встретилась со мною взглядом, и я увидел в ее черных глазах испуг.

– Пора домой, Гарри, – сказала она.

Я кивнул Чабби. Он пристегнул к шлангу буек и бросил его за борт – завтра поднимем, – завел моторы и развернул вельбот носом к лагуне.

Шерри перешла ко мне на банку. Я обнял ее за плечи, но мы молчали, пока вельбот плавно скользил к белому побережью острова.

На закате мы с Шерри поднялись на скалу над лагерем, сели рядом и стали смотреть, как меркнет океан, а заводь у Артиллерийского рифа погружается в глубокие тени.

– Мне почему-то стыдно, – прошептала Шерри. – Как будто я сотворила ужасное святотатство.

– Понимаю, – кивнул я.

– Такое чувство, что это не вещь, а живое существо. Странно, что мы сперва нашли голову, а не какую-то другую часть. Она так внезапно, так свирепо взглянула на нас… – Шерри вздрогнула. Какое-то время молчала, а потом продолжила: – И вместе с тем я ощутила глубокое удовлетворение. Такое спокойствие разлилось по телу… Наверное, я плохо объясняю – оба чувства совершенно разные, но смешались воедино.

– Да, со мной было то же самое.

– Что мы с ним сделаем, Гарри? Что будем делать с этим фантастическим зверем?

В тот момент мне почему-то не хотелось заводить речь о деньгах и покупателях – что само по себе говорит, насколько этот золотой идол задел меня за живое.

Вместо этого я предложил:

– Пошли вниз. Анджело подаст нам ужин.

Сидя у костра, чувствуя, как вкусная горячая еда наполняет холодное пространство у меня в животе, с чирутой в одной руке и кружкой виски в другой, я понял, что сумею все рассказать.