Упорно продолжающий идти вперед «Бладхаунд» вдруг застыл на месте, словно напоролся на гранитную скалу. Палуба под ногами бешено сотряслась и словно встала на дыбы. Девятидюймовый снаряд попал прямо в носовую часть.

– Лево руля!

Приказ Чарльза Литтла прозвучал невнятно, рот его был полон крови, и губы хлюпали. Они вдвоем навалились на штурвал, поворачивая его до отказа.

Но эсминец «Бладхаунд» уже погибал. Снаряд широко расколол носовую часть, сорвал листовую обшивку, развернул ее веером, словно лепестки чудовищной орхидеи. В образовавшуюся широкую щель хлынула черная вода ночного моря. Нос уходил под воду, корпус вяло оседал, корма задиралась вверх, и штурвал уже почти не вращался. Но, даже погибая, судно отчаянно пыталось повиноваться рулю. Медленно, короткими толчками, словно превозмогая боль, «Бладхаунд» развернулся.

Чарльз Литтл бросил рулевое колесо и, пошатываясь, двинулся к правому борту. Ноги онемели и не слушались, организм от потери крови ослаб, в ушах оглушительно бухала кровь. Дошел до борта, схватился за поручень, вглядываясь вниз, туда, где на нижней палубе располагались трубы торпедного аппарата.

Трубы выглядели как стаканы для толстых сигар, и, несмотря на крайнее утомление, он с радостью увидел рядом с ними матросов, обслуживающий их расчет, – люди сидели на корточках, прячась за перегородкой из брони, и ждали, когда «Бладхаунд» развернется и «Блюхер» подставит им свой правый борт.

– Ну, поворачивайся, старичок. Давай же, давай! Вот так! Поворачивайся! – проскрипел сквозь кровь во рту Чарльз.

В эсминец ударил еще один снаряд, и корабль дернулся в смертельной агонии. Возможно, этого движения, да еще случайного толчка подоспевшей волны оказалось достаточно, чтобы корабль забрал недостающие несколько градусов.

Там, как раз там, куда смотрели теперь трубы торпедных аппаратов, залитый светом собственных осветительных снарядов и вспышками из стволов своих орудий, перед ними стоял германский крейсер.

Чарльз услышал громкие звуки – вжух, вжух, вжух, вжух, – это одна за другой выстреливали торпеды. Видел, как их длинные, похожие на акулу тела срываются вниз, падают на воду; видел четыре белых следа, боевым клином уходящие вдаль, а за своей спиной услышал искаженный переговорной трубой торжествующий крик командира торпедно-боевой части:

– Сработали все четыре, идут прямо на цель!

Как ударили его торпеды, Чарльз так и не увидел: в мостовой переход в трех футах под ним ударил девятидюймовый снаряд «Блюхера». В одно мгновение он оказался в эпицентре взрыва, где температура была как на поверхности Солнца.