49

Отто фон Кляйн смотрел, как его снаряды рвут на части английский эсминец. Как над ним вздымаются оранжевые языки пламени и, словно зловещий, адский цветок, над просторами океана распускается огромный клуб черного дыма. Водная поверхность была покрыта рябью от падающих после взрывов обломков, от снарядов и их осколков – «Блюхер» все еще продолжал вести огонь из всех орудий.

– Прекратить огонь! – скомандовал он, не отрывая глаз от пышного зрелища учиненных им разрушений.

Над головами разорвалось еще несколько осветительных снарядов, и фон Кляйн поднес руку к глазам, прижал большой и указательный пальцы к опущенным векам, прикрывая их от пронзительно яркого света. Дело закончено. Он очень устал.

Да, он устал, нервы истощены, физическая энергия на исходе, в голове полная каша от этой непрерывной утомительной работы за последние два дня и две ночи непрерывного напряжения всех сил. А в душе фон Кляйн испытывал грусть: ему было жаль погибших смельчаков, с глубокой печалью глядел он на страшные разрушения, причиной которых был он сам.

Все еще прикрывая глаза, фон Кляйн открыл рот, собираясь отдать приказ снова взять курс на юг, но не успели слова сорваться с его губ, как раздался дикий крик впередсмотрящего:

– Торпеды! Подходят к правому борту!

Несколько бесконечных секунд фон Кляйн не знал, что делать. Он уже отправил свой мозг отдыхать, все его существо успело охватить некое оцепенение. Битва окончена, он спустился с вершины высочайшей концентрации всех сил, на которой старался удерживаться последние отчаянные часы. Сейчас, чтобы собрать оставшиеся резервы, надо было сделать сознательное физическое усилие, а за эти несколько секунд торпеды, выпущенные «Бладхаундом» в его предсмертной агонии, успеют нанести свой мстительный удар.

Наконец фон Кляйн сбросил цепи сковавшей его разум вялости. Он рванулся к правым поручням капитанского мостика и в свете осветительных снарядов увидел бледный фосфоресцирующий след четырех торпед. В темной воде они были похожи на хвосты метеоров в ночном небе.

– Право руля! Всем двигателям – полный назад! – закричал он тоненьким от ужаса голосом.

Корабль у него под ногами, сдвинутый огромными, мощно, вгрызающимися в океанскую воду винтами, пошел в сторону, пытаясь поскорей уйти прочь, не допустить роковой встречи с несущимися к нему торпедами.

Капитан обреченно стоял на месте, мысленно осыпая себя бранью: «Я должен был это предвидеть! Должен был понимать, что эсминец еще способен на это».

Фон Кляйн беспомощно смотрел, как к нему приближаются, быстро удлиняясь, четыре белые линии.