Длинный нос катера, на котором, как огромные бутылки шампанского, лежали торпеды, слегка качнулся. Командир насторожился, прислушиваясь к шепоту, передаваемому ему от лотового на носу.

– Двенадцать саженей, – задумчиво повторил он. – Пока все идет хорошо. – Он повернулся к Флинну. – Ну что, майор, я ведь слышал ваше вранье капитану Джойсу про то, что вы якобы знаете эту реку как свои пять пальцев… если быть более точным, вы говорили «как дорогу до собственного гальюна». А теперь, похоже, в этом не очень уверены? Почему?

– Потому что темно, – угрюмо отозвался Флинн.

– Ах вот оно что. Но ведь это не должно мешать такому старому речному лоцману, как вы.

– Еще как мешает, черт меня побери!

– А если войдем в протоку и бросим якорь, подождем, когда взойдет луна, справитесь?

– А что, луна не помешает…

Обмен репликами, похоже, исчерпал тему разговора, и минут пятнадцать на мостике стояла напряженная тишина, нарушаемая разве что тихими распоряжениями командира рулевому, который старался держать курс по фарватеру протоки, где глубина была десять саженей.

Потом молчание нарушил Себастьян:

– Тихо, слушайте, прямо по курсу что-то движется.

Действительно, в кромешной ночной темноте двигалось какое-то еще более темное пятно с размытыми очертаниями на фоне едва заметного отраженного блеска звезд на воде. Может быть, риф? Да нет, слышен плеск, словно весла поднимаются и вновь опускаются в воду.

– Дозорная шлюпка! – сказал командир и наклонился к переговорной трубе. – Полный вперед!

Палуба под ногами резко качнулась, нос задрался кверху, едва слышное бормотание двигателей усилилось до глухого рева, и торпедоносец ринулся вперед, как бык на плащ тореадора.

– Так держать! – скомандовал командир и спокойно добавил: – Идем на таран.

Впереди раздались нестройные, испуганные крики, бешено заработали весла: дозорная шлюпка пыталась поскорее удрать с линии атаки катера.

– Курс прямо на них! – весело продолжал командир, и рулевой дал еще немного право руля. – Так держать!

Вспышка, треск выстрела, снова вспышка и треск – на шлюпке открыли огонь из винтовки, – и в этот момент торпедоносец врезался в нее. Скользящий удар пришелся на носовой буртик и отбросил легкий вельбот в сторону, закружил его, с треском срезав торчащие весла. Скребанув по верхней кромке борта вельбота, катер оставил его за кормой, а сам проскочил вперед. Шлюпка дико подпрыгнула, закачалась, но не перевернулась.

И вдруг вокруг стало светло как днем. Отовсюду посыпались искры взлетающих в небо ракет, взрывающихся голубыми шарами и заливая окрестности жутковатым, мерцающим сиянием.