– Господи, осветительные ракеты! – охнул командир ракетоносца. – Да тут у нас прямо ночь Гая Фокса[51].

В ярком свете перед ними с обеих сторон предстали мангровые заросли, а впереди двойное устье двух рукавов реки.

– Курс на правое устье, – приказал командир, на этот раз слегка повысив голос.

Корабль рванул вперед, поднимая носом двойной пенистый след, дрожа и преодолевая низкое волнение, поднятое отливом. Стоящие на мостике буквально повисли на поручнях, чтобы не свалиться вниз.

И вдруг все на катере так и ахнули: по глазам больно резанули плотные лучи ослепительно-белого света. Они вспыхнули на том куске суши, что клином разделял реку на две протоки, и почти одновременно к этой охоте присоединились еще два прожектора на внешних берегах обоих рукавов. Как щупальца кальмара на тушке летучей рыбы, сошлись на катере их лучи.

– Огонь по прожекторам! – заорал командир стоящим с пулеметами по углам мостика пулеметчикам – на этот раз во всю глотку.

След трассирующих пуль, летящих по пологой дуге туда, откуда выходили лучи прожекторов, казался совсем бледным, почти невидимым по сравнению с сиянием, которое они собирались погасить.

Торпедоносец с ревом, на всех парах мчался к устью протоки.

Потом послышался еще один звук. Размеренные, глухие удары – бах, бах, бах! – словно где-то далеко заработал водяной насос. Это лейтенант Кайлер открыл огонь из своих скорострельных пушечек. Из темной части острова к катеру полетели четырехфунтовые трассирующие снаряды. Казалось, они летят к торпедоносцу совсем медленно, но с приближением набирают скорость и с фазаньим жужжанием падают мимо.

– О господи! – прокричал Флинн, и, кажется, он не шутил. Потом торопливо сел на пол и принялся расшнуровывать ботинки.

Все еще находясь в перекрестье холодных прожекторных лучей, торпедоносец с ревом мчался вперед, а мимо него проносились четырехфунтовые снаряды, они взрывались совсем близко вокруг катера, поднимая в воздух тучи брызг. Пулеметы торпедоносца тоже продолжали стрелять, выпуская длинные, уходящие к берегу пунктирные линии трассирующих пуль, и вот вдруг их отчаянная стрельба дала желаемый результат.

Одна из пуль попала-таки и разнесла вдребезги стекло одного из прожекторов, луч погас, несколько секунд еще ламповые спирали продолжали тускло светиться красным, но скоро прогорели совсем.

Слепящий свет ослаб. Себастьян с облегчением посмотрел вперед и вдруг увидел в воде морского змея. Колыхаясь на волнах, он лежал поперек протоки, протянувшись от одного берега до другого и изогнувшись под напором отлива, время от времени показывая на вершине волны спину, а затем снова ныряя в пучину. Это их поджидало заграждение из бревен лейтенанта Кайлера.