– Господи боже, это еще что такое?!

– Лево руля, до упора! – взревел командир. – Полный назад!

Но корабль на поворот руля и обратное вращение винтов отреагировать не успел и с треском врезался в бревно толщиной четыре фута и длиной сотню футов, незыблемое, как риф из сплошного гранита.

Все стоящие на мостике повалились на пол кучей смешавшихся тел, сцепившихся рук и ног. Первым из этой кучи выбрался Флинн Патрик О’Флинн и в одних носках двинулся к борту.

– Флинн, ты куда?! – крикнул ему в спину Себастьян.

– Домой, – ответил ему Флинн.

– Подожди меня, – попросил его Себастьян и кое-как встал на колени.

Тут двигатели наконец взревели, торпедоносец дал полный назад, его фанерный корпус заскрипел, затрещал… но рана оказалась смертельной. Он пошел под воду с такой скоростью, что это не могло не поразить Себастьяна. Под воду уже уходила сама рубка катера.

– Всем покинуть корабль! – заорал командир.

– Пердила чертов, – буркнул Флинн О’Флинн и, нелепо махая руками и ногами, полетел в воду.

Как игривый морской котик, торпедоносец перевернулся на бок. Себастьян прыгнул, на лету набрал полные легкие воздуха и, собравшись с духом, приготовился окунуться в холодную воду.

Но вода оказалась на удивление теплой.

69

С капитанского мостика крейсера его величества «Ренонс» спасшиеся с торпедоносца были похожи на стаю мокрых и грязных водяных крыс. На рассвете они еще барахтались в темной, грязной воде, пытаясь выбраться на берег там, куда, как отходы сточных городских вод, выбросило их течение Руфиджи. Раненых до крови, слава богу, не оказалось, и крейсер подобрал их раньше, чем обнаружили акулы. У одного была сломана нога, у другого ключица плюс несколько треснувших ребер, и то, что крови не было, можно было считать настоящим чудом. Словом, из команды в четырнадцать человек крейсер «Ренонс» получил обратно всех до одного, включая двух лоцманов.

Они устало поднялись на борт, со спутанными волосами, исцарапанными лицами, распухшими веками и подпаленные горящим машинным маслом. С обеих сторон поддерживаемые за руки, оставляя за собой на палубе след зловонной Руфиджи, они проковыляли в судовой лазарет, насквозь промокшие, отупевшие – жалкие представители рода человеческого.

– В общем, так, – заявил Флинн О’Флинн, – если мы не получим за это по медали, я возвращаюсь к своим прежним занятиям – и пошли они все к чертям.

– Ну что ж, – горбясь за своим рабочим столом, сказал капитан Артур Джойс, – оглушительно успешным этот рейд вряд ли можно назвать.

Насвистывать сегодня «Типеррэри» у него не было никакого желания.