Он удобно устроился на стуле со спинкой и с сиденьем из плетеной кожи перед стальным, оцинкованным тазиком, в котором сидел, прижав к подбородку коленки, Себастьян Олдсмит. Себастьян был похож сейчас на унылого спаниеля, принимающего ванну с шампунем от блох. Жидкость в тазике цветом и вязкостью напоминала крепкий турецкий кофе, и лицо Себастьяна, а также все тело приобрели цвет темного, с синеватым отливом шоколада.

– Себастьяна деньги не интересуют, – сказала Роза Олдсмит.

Она стояла перед тазиком на коленях, черпала ладонью и ласково, как мать, купающая своего ребенка, поливала плечи и спину Себастьяна отваром коры м’сенги.

– Знаю-знаю, – быстро согласился Флинн. – Мы все исполняем свой долг. Мы все помним крошку Марию, да благословит Господь ее маленькую душу. Но денежки нам тоже не помешают.

Еще одна кружка полилась на голову, и Себастьян закрыл глаза.

– Потри как следует там, где у тебя складки вокруг глаз и под подбородком, – сказал Флинн, и Себастьян повиновался. – Так, а теперь давай-ка тебя осмотрим, чтобы все было в порядке, не придраться. У Мохаммеда двоюродный брат – бригадир на заготовке дров, его бригада грузит дрова на катера. Они стоят лагерем на берегу Руфиджи. Ночью тебя туда проведет Мохаммед, а завтра его двоюродный брат посадит на катер, который с грузом пойдет к «Блюхеру». Там тебе нужно только внимательно смотреть по сторонам. Джойс хочет знать, что там ремонтируют, растопили котлы или нет, и все в таком духе. Понял?

Себастьян хмуро кивнул.

– Вернетесь в лагерь вы завтра вечером, из лагеря ты уйдешь, как только стемнеет, двинешься вверх по реке, и здесь мы тебя будем ждать. Просто, как дважды два, понятно?

– Понятно, – пробормотал Себастьян.

– Вот и хорошо. Ну теперь походи, обсохни.

Жаркий ветерок с гор обдувал голое тело Себастьяна, и лиловатый оттенок краски превратился в матово-шоколадный. Роза пока скромно удалилась в чащу деревьев марула. Каждые несколько минут Флинн подходил к Себастьяну и пальцем трогал его кожу.

– Сохнет нормально, – говорил он. – Уже почти готово. Господи, да ты у нас просто красавец – лучше, чем настоящий. Отлично… Мохаммед, разрисуй-ка ему физиономию, – добавил он на суахили.

Мохаммед присел перед Себастьяном на корточки, в руке бутылочная тыква с косметикой: смесь животного жира, пепла и охры. Пальцем потыкал Себастьяну в щеки, в нос и лоб, изобразив племенные узоры. Работал он, сосредоточенно наклонив голову в сторону, как настоящий художник, то и дело тихонько хмыкая.

– Готово, – довольный результатом, сказал он наконец.