С первых лет существования крестоносных государств в них стекались восторженные паломники, желавшие поклониться местным святыням. Христианское паломничество не запрещалось и при мусульманских правителях, но после захвата Иерусалима крестоносцами он стал куда более привлекательным местом. В дневниках паломников начала XII в. эти земли предстают в равной мере притягательными и опасными. Британский паломник Зевульф, посетивший Иерусалим примерно в 1103 г. и за время долгого морского путешествия на Восток и обратно переживший кораблекрушение и нападение пиратов, жаловался, что дороги вокруг Иерусалима, Вифлеема и Назарета наводнены разбойниками, которые скрываются в пещерах и «бодрствуют днями и ночами, высматривая, на кого бы напасть». А на обочине дороги, писал он, «лежат без счета трупы, растерзанные дикими зверями»[547]. Тем не менее он провел несколько месяцев, путешествуя по святым местам, связанным с разными библейскими героями, от Адама и Евы до Христа и апостолов.

Другой паломник, игумен Даниил из-под Киева (по его собственным словам, «из земли Русской» – ныне Украина) за полтора года с воодушевлением объехал все уголки Святой земли и отбыл на родину с небольшим камнем от святого гроба Христова, подаренным ему в качестве сувенира местным монахом-ключником[548]. Вернувшись домой, он с гордостью сообщил многочисленным друзьям, родным и местной знати, что отслужил за них мессы в самых святых местах христианского мира. Более того, он оставил список имен самых знатных русских князей, их жен и детей монахам пустынного монастыря близ Иерусалима, чтобы те регулярно молились о них. Это были не просто добрые пожелания – игумен Даниил создал значимую духовную связь между своей родиной и Иерусалимским королевством, удаленными друг от друга более чем на три тысячи километров.

Но не только религиозные узы связывали новые государства крестоносцев с остальным миром. Обретя устойчивость при новой монархии, Иерусалимское королевство стало напоминать западное феодальное государство с баронами и рыцарями, получавшими поместья и деревни в обмен на военную службу. Иерусалим никогда не был сказочно богатым и, конечно, не шел ни в какое сравнение с империями, которые претендовали на эти территории в раннем Средневековье. Однако туда молодые рыцари могли отправиться попытать счастья. Множество знатных и королевских родов пустили корни на Востоке и протянули узы родства из одного конца Средиземноморья в другой. В некоторых семьях, таких как родственные кланы Монлери и ле Пюизе из области Шампань во Франции, мужчины считали своей почетной обязанностью участвовать в обороне Иерусалима и его окрестностей или принять во владение земли на Востоке и навсегда остаться там[549].