Для других это был скорее вопрос долга. В конце 1129 г. графа Фулька Анжуйского из Центральной Франции убедили передать земли сыну Жоффруа и отправиться в Иерусалим, чтобы жениться на дочери и наследнице стареющего короля Балдуина II, Мелисенде. Через два года Балдуин умер, Мелисенда стала королевой Иерусалима, а Фульк – королем. Он оставался на Востоке до своей смерти в 1143 г. В числе прочего это означало, что у западных потомков Фулька появились родственники на Святой земле. В 1180-х гг. внуку Фулька Генриху II Английскому предложили из уважения к истории рода возложить на себя корону Иерусалима, где тогда возник кризис престолонаследия. Генрих отклонил предложение, но Плантагенеты всегда оставались горячими сторонниками Крестовых походов: каждый король из их династии до начала XIV в. давал обет крестоносца, а двое из них (Ричард Львиное Сердце и Эдуард I) совершили немало военных подвигов на Святой земле (об этом далее)[550].

Разумеется, в Крестовых походах и развитии государств крестоносцев участвовали не только короли и знать, но и деловые люди. Владения крестоносцев открывали европейским купцам заманчивые возможности для бизнеса: многочисленные прибрежные города служили перевалочными пунктами, где морские торговые маршруты Восточного Средиземноморья соединялись с караванными путями Великого шелкового пути, ведущими по суше в Среднюю Азию и Китай. Это были весьма оживленные торговые центры: в XIII в. годовой доход города Акра, по некоторым данным, превышал годовой доход всего Английского королевства. В каждом завоеванном крестоносцами крупном городе вскоре вырастала одна или несколько колоний купцов-переселенцев. Они торговали фруктами, медом и мармеладом, тростниковым сахаром, хлопком, льном, тканями из овечьей и верблюжьей шерсти, стеклянной посудой и привезенными из невообразимого далека экзотическими товарами, такими как индийский перец и китайский шелк[551]. Затонувший корабль крестоносцев, обнаруженный у берегов Израиля в 2019 г., перевозил четыре тонны слитков свинца, материала, весьма полезного для строительства и изготовления оружия[552].

Особенной предприимчивостью и неразборчивостью в средствах отличались выходцы из крупных торговых городов Северной Италии: Генуи, Пизы и Венеции. Они имели большой опыт работы с иностранными торговыми станциями: итальянские колонии много лет существовали в числе прочих мест даже в Константинополе[553]. Значение этих аванпостов было так велико, что на генуэзцев, пизанцев и венецианцев обычно можно было смело рассчитывать – когда их экономическим активам угрожала опасность, они не жалели финансовых средств и военных сил для их защиты. В 1122–1125 гг. дож Венеции лично командовал флотом из 120 кораблей, обеспечивая безопасность морских торговых путей, и участвовал в захвате города Тира (современный Ливан), за что получил в награду третью часть доходов этого города на неограниченный срок и существенные налоговые льготы для проведения там деловых операций. Это не единичный случай. За два века существования на Востоке латинских государств пизанцы, генуэзцы и венецианцы не раз прибывали туда на своих узких боевых галерах и транспортных кораблях, иногда чтобы укрепить оборону коммерчески ценных для них городов, а иногда чтобы сражаться друг с другом за торговые преимущества.