Но именно так и произошло. Несмотря на многообещающее начало, Второй крестовый поход оборачивался катастрофой почти на каждом шагу. Короли с помпой выступили в поход примерно на Пасху в 1147 г. Конрад торжественно возложил корону на голову своего сына Генриха на случай, если он сам не вернется на родину. Людовик отбыл из Парижа после долгого празднования в аббатстве Сен-Дени в сопровождении своей супруги Алиеноры Аквитанской, отряда рыцарей-тамплиеров и десятков тысяч паломников. Однако очень скоро они столкнулись с непредвиденными трудностями. Они решили в буквальном смысле пойти по стопам первых крестоносцев: вдоль Дуная, через Балканы в Константинополь, а затем по суше через Малую Азию в Северную Сирию. В этом был определенный поэтический шарм, и это полностью соответствовало призывам Бернарда Клервоского и Евгения III, требовавших повторить подвиг предков, но времена и обстоятельства изменились. Тот поход, который в 1090-х гг. казался невозможным чудом, ныне стал просто невозможным. Новый византийский император Мануил I Комнин (пр. 1143–1180) не звал крестоносцев, не желал видеть их у своего порога и оказал им лишь минимальную помощь в пути. Новый «султан Рума» – сын Кылыч-Арслана Масуд – держал Малую Азию еще более крепкой хваткой, чем его отец. С трудом продвигаясь через Малую Азию, армии Конрада и Людовика подвергались постоянным нападениям турецких воинов. В октябре 1147 г. Конрад сразился с турками в Дорилее, но на этот раз крестоносцы оказались разгромлены, а Конрад потерял большую часть обоза. Через несколько месяцев, в январе 1148 г., Людовику VII едва удалось спастись, когда его собственная армия попала в засаду у горы Кадм (Хоназ).

Ко времени прибытия в Сирию Людовик остался практически без гроша, а обе армии понесли многотысячные потери. Более того, им пришлось иметь дело с новым врагом. Занги уже умер (его, спящего пьяным сном в шатре, зарезал затаивший злобу слуга), но вместо него объединением Сирии теперь занимался его одаренный сын Нур ад-Дин, который стремился восстановить порядок на мусульманском Ближнем Востоке и вовсе не собирался позволять крестоносцам расстраивать свои планы. Об отвоевании Эдессы можно было забыть, и так же мало надежды оставалось на успех где-либо еще.

Конрад и Людовик на несколько месяцев задержались на Святой земле, все это время отчаянно пытаясь придумать план, который позволил бы им сохранить остатки достоинства и оправдать огромные расходы и неудобства Крестового похода. То, что они придумали, было, пожалуй, еще хуже полного бездействия. В июле они вместе с королем Иерусалима Балдуином III (пр. 1143–1163) попытались осадить могучий город Дамаск. Их ждало полное фиаско. Крестоносцам не удалось даже прорваться через сады в пригородах Дамаска – их ряды почти сразу пришли в смятение и были отброшены. Осада закончилась через неделю. Делать больше было нечего, и Конрад быстро сел на свой корабль и вернулся в Германию. Людовик еще шесть месяцев бродил по Иерусалиму, осматривая достопримечательности и молясь, и уехал на Пасху в 1149 г. К тому времени его успела покинуть жена Алиенора Аквитанская, изнывающая от скуки и донельзя утомленная неудобствами Крестового похода (слегка скрашенными только обществом ее дяди, князя Раймунда Антиохийского, в кровосмесительной связи с которым ее позднее обвиняли)[561]. На следующий год они с Людовиком развелись, и Алиенора вышла замуж за будущего короля Англии Генриха II Плантагенета. Этот союз оказался гибельным для Людовика и привел Англию и Францию в состояние непрекращающихся спорадических войн, положить конец которым удалось только в 1453 г.[562] Это было последнее унижение Второго крестового похода, который стал даже не бледной тенью Первого, а его нелепой пародией. Однако это еще не конец истории.