В 1180-х гг. Саладин и правители Иерусалима посматривали друг на друга с некоторой настороженностью. Однако в тот период королевство крестоносцев одолевали кризисы престолонаследия и внутренние раздоры[566], а Саладин занимался укреплением своей власти в Сирии. Так что какое-то время обе стороны не горели желанием ввязываться в полномасштабную войну, и череда перемирий помогала им поддерживать неустойчивый мир, но в 1187 г. Саладин почувствовал себя достаточно уверенно для наступления. Воспользовавшись удобным предлогом – им стало нападение знатного крестоносца Рено де Шатильона на мусульманский караван, – Саладин весной этого года ворвался в Иерусалимское королевство с «бесчисленным войском»[567].

Расплата наступила 3–4 июля, когда Саладин заманил бесталанного и презираемого всеми короля Иерусалима Ги I и его армию, включавшую в себя почти все военные силы королевства, к двойным пикам потухшего вулкана под названием Рога Хаттина близ Тивериадского озера. Там люди Саладина отрезали армию Ги от источников воды, подожгли вокруг них траву и кустарники на опаленных зноем горных склонах, а затем обрушили на них конницу. В ходе катастрофической битвы армия крестоносцев оказалась полностью уничтожена, Ги попал в плен, а Животворящий Крест Господень – самую драгоценную реликвию христианского мира – отняли у крестоносцев, и больше его никто никогда не видел. Две сотни захваченных тамплиеров и госпитальеров – цвет христианской армии – были ритуально обезглавлены после битвы приближенными и духовниками Саладина.

В следующие месяцы Саладин захватил почти все города крестоносцев на левантийском побережье, включая самый важный торговый порт Акру. В октябре он осадил Иерусалим, защищать который остались в основном женщины и подростки, поскольку городской гарнизон входил в состав армии, разбитой при Хаттине. После непродолжительного символического сопротивления город сдался. Саладин демонстративно запретил своим войскам устраивать в городе бесчинства и резню. Однако потеря Иерусалима в любом случае стала огромным потрясением для западного мира. Она спровоцировала последний по-настоящему серьезный Крестовый поход в Латинское королевство – Третий крестовый поход. Неописуемое унижение на грани экзистенциального кризиса побудило к действию новое поколение королей-воинов – Филиппа II Французского и Ричарда Львиное Сердце. Оба в срочном порядке начали готовить свои королевства к войне: Ричард выставлял на аукционы государственные должности, взимал 10-процентный подоходный налог (так называемая десятина Саладина) и накапливал огромные запасы продовольствия и оружия, готовясь к путешествию на Восток. Воевать за спасение Божьего Царства отправились десятки лордов и священников. На сей раз никто не собирался слепо следовать по стопам старых крестоносцев. Правитель Германии, император Священной Римской империи Фридрих Барбаросса пытался пройти по суше, но утонул в речке в Малой Азии. Ричард и Филипп двинулись на Восток морем и по дороге сделали остановку на Сицилии и на Кипре (не переставая все время препираться, но не подвергая сомнению важность общей миссии). Чтобы привлечь удачу и заполучить частичку воинской доблести короля Артура, Ричард взял с собой меч по имени Экскалибур.