Средневековые путешественники, уезжавшие в XIII в. в новые земли, нередко вели дневники. По этой причине сегодня мы можем взглянуть на жизнь Монгольской империи их глазами. Одним из таких путешественников был фламандский монах-францисканец Гильом Рубрук, который в 1253 г. отправился на восток из Константинополя, посетил Монголию и вернулся в государство крестоносцев Триполи в 1255 г. В следующем поколении похожее путешествие совершил венецианский купец Марко Поло, хотя он отсутствовал гораздо дольше, объехал существенно больше земель и провел во владениях ханов не менее четверти века. Однако самым первым из этих бесстрашных людей – первым западным путешественником, оставившим письменный отчет о жизни и обычаях монголов, – был итальянский монах и впоследствии архиепископ Джованни Плано Карпини.

Джиованни Плано Карпини отправился в Монголию в 1245 г. Он начал путь из Лиона во Франции, где тогда временно располагался папский двор. С собой он вез письма от папы Иннокентия IV, в которых тот призывал великого хана прекратить нападать на христианские земли и задуматься о переходе в христианство, потому что «Бог сильно разгневан» его поступками[621]. Эта миссия, при всех ее надеждах, вполне могла оказаться бесполезной. Однако Карпини, невзирая на огромные трудности, продолжал путь, и наградой за его упорство стала история на все времена.

Чтобы попасть в Монголию, Карпини сначала проехал через Прагу и Польшу, а затем через земли Руси в сторону Киева. Пять лет назад монголы опустошили этот город: около 90 % жителей были убиты, большинство зданий сгорели дотла. К приезду Карпини Киев был лишь тенью самого себя в прошлом. Совершенно ясно, какая сила тогда главенствовала на территориях древнерусских княжеств: каждый русский князь, по землям которого проезжал Карпини, нервно указывал ему в ту сторону, где находился кочевой двор военного предводителя западных монголов, внука Чингисхана – Бату, у которого Карпини следовало получить разрешение для дальнейшего путешествия. Многие советовали Карпини, если он хочет расположить к себе монголов, воспользоваться врожденной любовью этого народа к подаркам и красивым вещам. По этой причине Карпини и его спутники везли с собой полные мешки польских бобровых шкур, которыми охотно оделяли всех, кто требовал дани.

Карпини встретился с Бату на Пасху в 1246 г. Это был как минимум познавательный опыт. Еще до того, как западные посланцы вошли в лагерь, их подвергли средневековому аналогу досмотра службы безопасности в аэропорту: Карпини и его товарищам приказали пройти между двумя большими кострами «ради того, чтобы, если вы умышляете какое-нибудь зло против нашего господина или если случайно приносите яд, огонь унес все зло»[622][623]. Затем их в весьма суровых выражениях предупредили, чтобы они ни в коем случае не наступали на порог юрты для аудиенций – монголы считают это настолько плохой приметой, что казнят любого, кто так сделает. Встретившись с Бату, Карпини нашел его мудрым и рассудительным, но пугающим. «Бату очень милостив к своим людям, а все же внушает им сильный страх», – писал он[624]. Весьма проницательное наблюдение: терпимость, обеспеченная террором, составляла суть власти монголов.