После недолгого пребывания в лагере Бату Карпини и его спутникам велели продолжать путь к Каракоруму, где вскоре должен был взойти на престол новый хан, сын Угэдэя Гуюк. Это была захватывающая, хотя и чреватая немалыми побочными неудобствами перспектива. Скудный рацион монголов, состоявший главным образом из проса и огромного количества алкоголя, был совершенно не по душе западным гостям – и они так и не смогли привыкнуть к алкогольному напитку из скисшего кобыльего молока (кумысу), который до сих пор служит в Монголии основным средством оживления беседы[625]. Всю дорогу Карпини и его спутники страдали от тошноты, разнообразных неудобств и сильного холода. Путешествие заняло много месяцев, даже с учетом созданной Угэдэем замечательной системы ямских почтовых станций, позволявшей менять уставших лошадей до семи раз в день (благодаря этому нововведению чиновники могли передвигаться так быстро, как только позволяли возможности человеческого организма, и проводить в дороге круглые сутки или несколько дней подряд).

И все же это утомительное долгое путешествие было исполнено чудес. Карпини живо интересовался жизнью монголов, а их внешний вид, привычки и обычаи вызывали у него огромное изумление. «Между глазами и между щеками они шире, чем у других людей, – писал он, – щеки же очень выдаются от скул; нос у них плоский и небольшой; глаза маленькие, и ресницы приподняты до бровей. В поясе они в общем тонки, за исключением некоторых, и притом немногих, росту почти все невысокого. Борода у всех почти вырастает очень маленькая, все же у некоторых на верхней губе и на бороде есть небольшие волоса, которых они отнюдь не стригут»[626]. Религия монголов, объединявшая в себе черты монотеизма, шаманизма и идолопоклонничества, интриговала и одновременно поражала его. Монголы придавали очень большое значение астрологии, суевериям и приметам, за соблюдением которых следили с поразительной строгостью: смертная казнь ожидала того, кто воткнет нож в огонь, выплюнет пищу на землю, ударит костями друг о друга или помочится в юрте. «А убивать людей, нападать на земли других, захватывать имущество других всяким несправедливым способом, предаться блуду, обижать других людей, поступать вопреки запрещениям и заповедям Божиим отнюдь не считается у них греховным», – писал Карпини[627].

Противоречивые черты характера монголов вызывали у него любопытство и нередко приводили в недоумение: он отмечал, что они физически выносливы, послушны своим правителям, щедры, не склонны к ссорам и миролюбивы друг с другом, но горды и надменны, враждебны и лживы с посторонними. При этом монголы не обращали никакого внимания на грязь и убожество, беспробудно пьянствовали и были готовы есть что угодно: мышей, вшей, собак, лис, волков, лошадей и даже человеческую плоть. Особенно восхищали Карпини монгольские женщины: «Девушки и женщины ездят верхом и ловко скачут на конях, как мужчины. Мы также видели, как они носили колчаны и луки. И как мужчины, так и женщины могут ездить верхом долго и упорно. Стремена у них очень короткие, лошадей они очень берегут, мало того, они усиленно охраняют все имущество. Жены их все делают: полушубки, платья, башмаки, сапоги и все изделия из кожи, также они правят повозками и чинят их, вьючат верблюдов и во всех своих делах очень проворны и скоры. Все женщины носят штаны, а некоторые и стреляют, как мужчины»[628].