Но Марко Поло отличался от всех этих путешественников. Почти все они были доминиканскими или францисканскими монахами и считали своей главной обязанностью нести Слово Божье и укреплять власть Римско-католической церкви, а тяготы путешествия воспринимали как часть своего духовного пути. Поло тоже были христианами, но не служителями церкви. Они уезжали за тысячи миль от дома не для того, чтобы спасать души. Они были купцами, искали прибыль (в частности, продавали богатым монгольским князьям драгоценные камни) и при необходимости выступали в роли деловых посредников и международных дипломатов. Более того, они были венецианцами – гражданами одного из самых циничных и внешнеориентированных государств Запада. Приключения Марко Поло в корне отличались от приключений монахов. Он отправился на Восток не за спасением души, а за золотом.

Путешествие братьев Поло на Восток проходило по хорошо известному маршруту. В 1271 г. они отплыли из Венеции в Константинополь, пересекли Черное море и высадились в Трапезунде в Армении. Долгий переход на верблюдах через Персию привел их в Среднюю Азию, а затем в летний дворец хана в Шанду (иногда Ксанаду), куда они прибыли через три с половиной года пути. В этой роскошной резиденции, отделанной мрамором и золотом, обитало множество самых причудливых и экзотических прихлебателей: колдуны, которые приносили в жертву животных, ели плоть осужденных преступников и показывали фокусы во время застолий, а также тысячи бритоголовых монахов-аскетов, которые поклонялись огню и спали на голой земле[653]. Конечно, в этом сезонном дворце жил сам Хубилай-хан, внук Чингисхана, о котором Марко Поло писал так: «Доныне не было более могущественного человека и ни у кого в свете не было стольких подвластных народов, столько земель и таких богатств»[654]. Что ж, Марко Поло имел все основания петь дифирамбы старику Хубилаю, ведь именно он, последний из великих ханов, открыл перед Марко возможности, навсегда изменившие его жизнь.

Молодой, настойчивый, умный, культурно восприимчивый и уверенно чувствующий себя в незнакомой обстановке, Марко сразу привлек внимание Хубилая, как только его представили ко двору, и вскоре получил место в почетной свите хана. Это был огромный шаг в неизвестное, но Марко преуспел на новом поприще, не в последнюю очередь благодаря способностям к изучению языков: «Он очень скоро присмотрелся к татарским обычаям, – говорит автор “Книги о чудесах”, – […] и научился он их языку и четырем азбукам»[655]. Пока Никколо и Маффео торговали золотом и драгоценными камнями, Марко исполнял обязанности государственного посланника, которому хан доверял «все важные дела в далеких странах». Выполняя официальные дипломатические поручения, он не забывал подмечать странности и слабости людей в самых дальних уголках Монгольской империи, о чем Хубилай-хан всегда расспрашивал его, когда он возвращался ко двору[656].