Все сказанное относится не только к Италии, хотя, несомненно, итальянские города-государства стали колыбелью коммерческой революции. В Северной Европе, где Датский полуостров выдавался в Балтийское море почти так же, как «сапожок» Итальянского полуострова – в Средиземное, на севере Германии возникла небольшая, но столь же оживленная группа торговых городов-государств. Северной Венецией был город Любек, укрывшийся в бухте, где река Траве впадает в Балтийское море. Когда-то Любек был языческим поселением, но в 1143 г. Адольф II, граф Шауэнбурга и Гольштейна, превратил его в христианский город, а в 1226 г. император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен даровал ему статус вольного города.

Благодаря выгодному географическому положению Любек превратился в оживленный порт, связавший христианские государства Северной Европы с недавно колонизированными территориями вокруг Балтийского моря и позволявший в полной мере использовать коммерческий потенциал региона, богатого деревом, мехами, янтарем и смолой. Честолюбивые устремления местных купцов с годами превратили Любек в самый влиятельный город среди подобных ему городов-государств в окрестностях Балтийского моря (в эту группу входили Данциг, Рига, Берген, Гамбург, Бремен и даже Кельн). К середине XIV в. местные купцы объединились в свободное партнерское предприятие – Ганзейский союз. Купцы Ганзы вели дела на огромных территориях, от Лондона и Брюгге на западе до Новгорода на востоке – во всех уголках этого обширного торгового региона можно было найти ганзейских агентов, продвигающих интересы своего торгового блока. Их коллективная коммерческая власть ограждала их от политического влияния извне, и они, так же как итальянцы, были готовы защищать свои деловые интересы любыми способами, вплоть до вступления в войну (как показала война с Данией в 1360-х и 1370-х гг.). В конце XIV в. Ганзейскому союзу немало досаждала свирепая банда пиратов, называвших себя виталийскими братьями и разорявших набегами ганзейские порты. У них был девиз: «Друзья Господа, враги всего мира». Однако в конце концов от братьев удалось избавиться, а в XV в. Ганзейский союз стал достаточно богатым и могущественным, чтобы вмешиваться в дела других государств, как это было в 1460-х и 1470-х гг., когда стычки с местными английскими купцами втянули Ганзу в Войну Алой и Белой розы.

По мере роста Ганзейского союза и укрепления гегемонии итальянских городов-государств в Средиземноморье класс купцов начал играть на Западе все более заметную роль. И если в античные времена торговля не считалась благородным занятием, то в позднем Средневековье богатство и повсеместная распространенность купцов постепенно принесли им уважение общества. Иногда бизнес неожиданно открывал равные карьерные возможности: в Париже в начале XIV в. самую успешную торговлю полотном вели две женщины, Жанна Фуасьер и Эрембур де Мустерёль. Кроме того, бизнес открывал дорогу к статусу. В Италии уже в XIII в. купеческие семьи получили возможность пробиться в аристократическое общество, устраивая браки своих детей с отпрысками принцев и других вельмож. Нередко купцы так успешно осваивались в рядах знати, что сами начинали вести себя как дворяне. В Венеции немало купеческих семей пришли к власти как раз благодаря тому, что в этом городе деловые качества всегда ценились выше знатной родословной. Однако в XIV в. богатые семьи, возглавившие венецианское правительство, приняли ряд законов, запрещавших незнатным династиям участвовать в дальней морской торговле, что фактически закрывало для них наиболее прибыльный сектор венецианской экономики и одновременно резко ограничивало социальную мобильность[702].