Тем временем в Англии, где итальянские купцы участвовали в финансировании первых кампаний Столетней войны, богатые держали в руках рычаги власти наравне с высокородными. В течение века крупные торговцы из Лондона и Йорка играли заметную роль в управлении военными финансами, при этом нередко принимая на себя значительный личный риск. В 1340-х гг. сэр Джон Палтни, изначально торговец шерстью и вином, а позднее ростовщик, регулярно ссужал короне немалые суммы денег на услуги, обозначенные в документах как «тайные дела короля». Одновременно ему как государственному служащему поручалось проводить аудит счетов итальянских банкиров, заседать в судебных комиссиях, обеспечивать сбор войск и следить за состоянием оборонительных укреплений Лондона. В течение года он служил мэром Лондона. Попутно Палтни собрал солидный портфель недвижимости, в который входили великолепный особняк на берегу Темзы под названием Колдхарбор (позднее там жил сын Эдуарда III, Черный принц) и превосходная укрепленная загородная усадьба Пенсхерст-плейс в Кенте, где и сегодня еще сохранился потрясающий средневековый большой зал с потолочными балками из каштана, которые ставил сам Палтни. Вся эта роскошь имела не только денежную, но и политическую цену. Когда в начале 1340-х гг. военная фортуна ненадолго отвернулась от короля, виновным объявили Палтни – его арестовали и бросили в тюрьму в замке Сомертон в Линкольншире, где он просидел два года[703].

Несомненно, это было не слишком приятно, но по сравнению с тем, какая участь позднее постигла других лондонских купцов, вмешивавшихся в публичную политику, Палтни отделался сравнительно легко. В 1376 г. трое лондонских торговцев, занимавшие должности городских администраторов и правительственных советников, – Ричард Лайонс, Адам Бери и Джон Пекки – предстали перед «Хорошим парламентом»[704] по обвинению в мошенничестве, коррупции и растратах, были подвергнуты суровому осуждению и лишены должностей. Позднее Лайонс был убит возмущенной толпой во время крестьянского восстания под руководством Уота Тайлера 1381 г. Его современник, бакалейщик и экспортер шерсти Николас Брембер, был мэром Лондона и предоставлял королю Ричарду II крупные ссуды как из собственного кармана, так и в виде корпоративного кредита от имени города. Наградой Брембера за чрезмерную верность бесталанному и непопулярному королю стало повешение, потрошение и четвертование – в 1388 г. он был казнен мятежными дворянами как изменник.

Такие риски поджидали торговцев, ввязавшихся в политику. Пожалуй, неудивительно, что тогда – как и сейчас – деловые люди, стремившиеся занять или уже занимавшие политические посты, постоянно подвергались обвинениям в коррупции, должностных преступлениях и неразрешимых конфликтах интересов[705]. Как бы то ни было, к концу XIV в. купеческий класс Западной Европы неоспоримо вступил в эпоху зрелости и оставил заметный след в обществе и культуре. Часть этого наследия вполне осязаема: мы и сейчас можем посетить Палату суконщиков в Ипре, возведенную в начале XIV в. (и кропотливо восстановленную после артиллерийских обстрелов времен Первой мировой войны), и осмотреть необыкновенные архитектурные памятники в городах, преобразившихся благодаря коммерческой революции XIII в. В Венеции туристы могут увидеть выстроенный в XIII в. дворец Ка-да-Мосто, наиболее известный как место рождения жившего в XV в. работорговца и первооткрывателя Альвизе да Кадамосто, но на самом деле построенный намного раньше его состоятельными предками-торговцами. Даже туристы, проезжающие далеко не столь блистательный английский прибрежный город Саутгемптон, могут взглянуть на деревянный каркас Дома купца, построенного в конце XIII в., и задуматься о том, какой вклад средневековые торговцы шерстью внесли в благополучие и процветание своего мира.