Как мы уже видели, всего через тридцать лет после запрета 1277 г. магистры Парижского университета были вовлечены в гораздо менее абстрактный скандал, когда французская корона потребовала от них высказаться по делу рыцарей-тамплиеров. В годы Великого раскола в конце XIV в., когда в Риме и Авиньоне одновременно сидели два соперничавших папы, все университеты Европы испытывали непрерывное политическое давление – их принуждали встать на ту или иную сторону спора. Во время Столетней войны между Англией и Францией французские университеты были вынуждены постоянно участвовать в диспутах о законности королевской власти, подпитывавших этот бесконечный конфликт[776]. Но, пожалуй, самый драматический пример участия академиков в светских делах продемонстрировал Оксфорд, где в конце XIV в. возникла ересь совсем иного рода, не только расколовшая университет, но и вызвавшая неудержимые волнения в политике и обществе. Ее называли ересью лоллардов, а ее родоначальником был богослов и философ Джон Уиклиф (Виклиф).

Остроумный и язвительный йоркширец, не питавший особых иллюзий насчет природной доброты и великодушия человечества, Уиклиф с 1340-х гг. преподавал в Оксфордском университете и был одним из тех счастливцев, кому повезло пережить Черную смерть. Он сделал успешную академическую карьеру, одно время служил магистром в Баллиол-колледже, но уже в 1370-х гг. обратился к политике и исполнял обязанности королевского посла в Брюгге в Нидерландах, после чего попал в число приближенных Джона Гонта, игравшего важную роль в английской политике в последние годы жизни своего отца Эдуарда III и при юном Ричарде II. Примерно тогда Уиклиф начал высказывать ряд радикальных идей и мнений и впервые перевел существенную часть Библии на английский язык.

В числе других противоречивых идей Уиклиф утверждал, что Библия не дает ровно никаких доказательств необходимости и законности папской власти, что пресуществление (т. е. буквальное преобразование хлеба в тело Христово во время причастия) представляет собой бессмыслицу и что светские власти имеют полное право потребовать назад земли, переданные церкви. Ни одну из этих позиций нельзя было назвать совершенно бесспорной, но последняя из них особенно импонировала Гонту по политическим причинам, поэтому герцог с видимым удовольствием долгие годы покровительствовал Уиклифу, а в 1377 г. лично защитил его от публичного порицания епископа Лондона.

К концу этого десятилетия Уиклиф обрел некоторую известность, а его мнения о самых разных вопросах, от теологии и философии до бедственного положения неимущих и состояния международных отношений, привлекали пристальное внимание как в академических кругах, так и за их пределами. После того как в Лондоне и нескольких городах Англии вспыхнули народные волнения (крестьянское восстание 1381 г. под предводительством Уота Тайлера)[777], Уиклифа стали обвинять в том, что именно его идеи и проповеди спровоцировали эти беспорядки. Поскольку во время беспорядков был убит тогдашний архиепископ Кентерберийский, менее чем через двенадцать месяцев в Блэкфрайерсе состоялся официальный церковный собор, сурово осудивший ряд приписываемых Уиклифу еретических доктрин.