Фома Аквинский создал основополагающие, неподвластные времени богословские труды, а его жизненный путь служит наглядным примером развития того научного потенциала, который переполнял европейские университеты в XIII в. Он пожинал плоды великого возрождения науки, определившего облик эпохи высокого Средневековья. Впрочем, Фома Аквинский принадлежал скорее к категории «чистых» академиков. Всю жизнь он читал, писал, преподавал и проповедовал, главным образом в университетах. Как доминиканец он не закрывался от мира в башне из слоновой кости. Он никогда не марал руки о политику. Приводить интеллектуальное в соприкосновение с политическим и демонстрировать, каким образом власть, возникшая или проявляющаяся внутри академии, воздействует на окружающий мир, досталось другим его современникам.

Поскольку университеты, как правило, развивались в городах, близких к политическим столицам, неудивительно, что рано или поздно они превращались в вербовочные пункты, откуда набирали государственных служащих и министров. В самом деле, было бы странно, если бы это было иначе, поскольку на рубеже XIV в. в университете, подобном Оксфорду, одновременно насчитывалось около 1600 членов, в Кембридже было примерно вдвое меньше, а в Париже значительно больше[767], и среди всех этих одаренных людей, естественно, встречались те, кто больше интересовался мирскими делами и успехами, а значит, мог принести больше пользы, служа светскому обществу.

В начале этой главы мы познакомились с дьявольским Гильомом де Ногаре, французским юристом, который убирал неугодных Филиппу IV лиц и организовал процесс тамплиеров в 1307–1312 гг. Де Ногаре был лишь одним из многих. Через несколько лет после его смерти в 1313 г. итальянский медик Марсилий Падуанский, выпускник университета своего родного города и ректор Парижского университета, тоже оказался втянут в спор между светским правителем и папством. Людовик Баварский, избранный император Священной Римской империи, опирался на его интеллектуальную поддержку во время ссоры с папой Иоанном XXII. При дворе Людовика к Марсилию присоединился известный оксфордский ученый и философ Уильям Оккам (сегодня наиболее известный как автор философского принципа бритвы Оккама). Эти два солидных ученых служили таким же важным оружием в бесконечной борьбе пап и императоров, как хорошо обученные армии.

Яркую политическую карьеру сделал в XII в. бретонец Пьер де Блуа, изучавший право в Болонье, а теологию в Париже. Его назначили наставником и опекуном малолетнего короля Сицилии Вильгельма II, но позднее изгнали с острова во время народного восстания. После этого Пьер отправился в Англию и служил дипломатом у английского короля Генриха II Плантагенета, курсируя между английским, французским и папским дворами в тот период, когда отношения между ними были накалены до предела. Петр даже взял на себя деликатную обязанность написать увещевательное письмо английской королеве Алиеноре Аквитанской, возглавившей восстание против Генриха. Он предупреждал ее: «Если Вы не вернетесь к мужу, Вы станете причиной всеобщих бедствий. Пока лишь Вы одна виновны в собственном преступлении, но Ваши дальнейшие действия могут окончиться гибелью всего королевства»[768].