Для Уиклифа это означало, по сути, конец карьеры: он был вынужден уйти в отставку и умер через два с половиной года, в последний день 1384 г. Ни враги, ни друзья его не забыли. В XV в. его могилу раскопали, а кости сожгли, и властью папы его учение осудили как полностью еретическое. Однако было слишком поздно. Идеи Уиклифа уже обрели огромную популярность. В Англии они легли в основу идеологии радикального движения лоллардов, выступавших за реформу церкви и завоевавших репутацию не только еретиков, но и опасных мятежников после того, как несколько приверженцев движения оказались замешаны в покушении на короля Генриха V в 1414 г. В других европейских странах учение Уиклифа нашло новых последователей среди активистов, выступавших против засилья церкви. Главным из них был чешский реформатор Ян Гус, которого осудили и сожгли на костре в 1415 г., а против его сторонников затем организовали пять Крестовых походов (гуситов преследовали с крайним предубеждением, и эта кампания длилась более двадцати лет). Таким образом, Уиклиф-богослов не просто произвел переполох в академических кругах – он разжег в Европе революционный огонь, из которого вышла протестантская Реформация, ознаменовавшая окончание Средних веков.

Но на этом история Уиклифа еще не заканчивается, поскольку он оставил свой след не только в большом мире, но и в академической культуре английских университетов. В 1409 г. в качестве прямого ответа на распространение учения Уиклифа и лоллардизма английский архиепископ Кентерберийский (и выпускник Оксфорда) Томас Арундел издал тринадцать «конституций» – церковных постановлений, касающихся непосредственно Оксфордского университета. Они строго ограничивали свободу слова и научной деятельности, запрещали произносить не получившие предварительного одобрения проповеди и переводить Святое Писание на английский язык, предписывали руководству университета проводить ежемесячные проверки, чтобы убедиться, что в его стенах никто не высказывает предосудительных мнений, и запрещали преподавателям сообщать студентам какие-либо сведения, идущие вразрез с официальным учением церкви. За нарушение этих тягостных запретов наказывали отстранением от должности, тюремным заключением и публичной поркой. «Конституции» получили одобрение короля, что придало им силу полноценного закона, и крайне пагубно сказались на репутации и положении Оксфорда как ведущего западного университета. В краткосрочной перспективе огромную выгоду из ситуации извлек для себя Кембриджский университет, до сих пор занимавший в академической жизни Англии второстепенное место: пока в Оксфорде свирепствовала цензура и преследовали еретиков, мыслители, предпочитавшие более свободную и спокойную обстановку, перебирались в Кембридж[778]. Однако в долгосрочной перспективе это означало, что отныне интеллектуальная жизнь в западных университетах протекала в заданном русле, сформированном двумя противоречивыми установками. С одной стороны, университеты должны были стать местом, где одаренные и пытливые представители общества могли учиться, исследовать и бросать вызов миру, каким они его видели. С другой стороны, университеты испытывали двойное давление изнутри и снаружи и должны были служить оплотом установленного политического порядка и благопристойности. Взглянув сегодня на западные университеты, мы можем заметить, что ситуация, в сущности, мало изменилась.