Он отправился в путешествие… и, хотя путь был долгий, он наконец достиг устья самой большой реки, какую только видели люди. Там он увидел большой город, а в нем великую крепость с множеством высоких башен разного цвета… Внутри Максен увидел прекрасный зал: крыша его, казалось, была вся из золота, стены из светящихся камней, одинаково драгоценных, двери из золота. Там были золотые скамьи и серебряные столы… У колонны Максен увидел человека с белыми волосами, сидящего в кресле из слоновой кости, а на кресле были два орла из красного золота…[784]

Нечто подобное Эдуард поручил возвести мастеру Джеймсу из Сент-Джорджа. Король мечтал о крепости, блистающей имперскими знаками величия, которая отразила бы мечты валлийцев о древнем достоинстве, но поставила эти образы ему на службу. Вместе с тем он хотел чего-то запредельного, раздвигающего границы времени и пространства. Мастер Джеймс справился с этой задачей и сделал даже больше. Летом 1283 г., примерно в то время, когда Давида-ап-Гриффида предали суду и жестоко казнили в Шрусбери, рабочие приступили к постройке новой крепости. Они заложили фундамент многоугольных башен и стен, которые позднее украсили горизонтальными полосами из цветного камня. Одну из башен должны были венчать три башенки с резными орлами; вся южная сторона замка выходила к устью реки Сейонт, впадающей в море близ Карнарвона[785].

Это было странное и чудесное сооружение, словно ожившая сказка, в которой, однако, угадывались и явные отсылки к реальности. Опоясанные каменными лентами стены напоминали крепостные стены Константинополя времен императора Феодосия. Разумеется, Карнарвон мог считаться разве что уменьшенной копией Константинополя – обнесенный стеной городок с гарнизоном вмещал не более нескольких сотен жителей, в то время как по улицам византийской столицы на пике ее могущества передвигались сотни тысяч человек. Все же сходство бросалось в глаза и было вполне преднамеренным. Эдуард не упускал случая лишний раз подчеркнуть свой замысел. В 1283 г., когда на месте будущего замка начались земляные работы, рабочие обнаружили останки, предположительно Магна Максима (Максена Вледига). Их вынули и с почестями перезахоронили в местной церкви. А в 1284 г., когда замок еще представлял собой не более чем строительную площадку в окружении временных деревянных хижин для ремесленников и рабочих, Эдуард отправил в Карнарвон свою супругу Элеонору Кастильскую, находившуюся на последнем сроке беременности, и 25 апреля она произвела там на свет последнего из их многочисленных отпрысков, будущего Эдуарда II. Этот Эдуард стал первым английским принцем Уэльским, и обстоятельства его рождения в полуимперской крепости Карнарвон дополнительно подкрепляли его претензии на титул[786]. Так пропаганда, политика и военная стратегия сошлись воедино в Северо-Восточном Уэльсе под бдительным взором мастера Джеймса из Сент-Джорджа.